?

Log in

No account? Create an account

Василий Молодяков


Previous Entry Share Next Entry

Иоахим фон Риббентроп: 30 апреля

1893-1946. Упрямый советник фюрера. Герой моих многолетних исследований.

Риббентроп. Упрямый советник фюрера : Молодяков В. : Министр иностранных дел Третьего рейха Иоахим фон Риббентроп оставил трагический след в мировой истории XX века. Его имя известно каждому,...

Ульрих Фридрих Вильгельм Иоахим Риббентроп, известный под последним из перечисленных имен, родился 30 апреля 1893 года под знаком Тельца. Местом его появления на свет стал Везель – городок на Рейне, в гарнизоне которого служил его отец Рихард Риббентроп, тридцатитрехлетний обер-лейтенант 1-го Вестфальского полка полевой артиллерии. Мать Иоахима София Гертвиг была дочерью богатого саксонского землевладельца. Аристократическую приставку «фон» будущий рейхсминистр получил много позже, однако, действительно происходил из старинной дворянской семьи.
Дальше была бурная и драматическая жизнь...

* * *
Иоахим фон Риббентроп ушел в мир иной с клеймом «нацистского преступника», не предполагавшим ни обсуждения, ни, тем более, пересмотра «вердикта истории». Как и все казненные в Нюрнберге, он был лишен даже права на могилу: тела повешенных раздели догола, уложили в простые деревянные гробы, в обстановке строжайшей тайны вывезли в концлагерь Дахау, находившийся под контролем американцев, и сожгли в печи крематория, а пепел выбросили в реку, приказав всем участникаим забыть, где именно это было сделано.
Обсуждение приговора бывшему рейхсминистру иностранных дел не заняло много времени: он был единогласно признан виновным по всем пунктам обвинения. Тогда это ни у кого не вызвало недоумения. Попытки поставить под сомнение правомочность Нюрнбергского трибунала в целом дела нашего героя, как правило, не касались. Однако, сегодня, когда нам известно гораздо больше, чем его обвинителям, защитникам и судьям, можно задать вопрос: заслуживал ли он виселицы?
Риббентроп был близким, но отнюдь не ближайшим сотрудником Адольфа Гитлера и соучастником его деяний. Его роль и влияние несопоставимы с ролью и влиянием его «коллег» – Молотова при Сталине, Идена при Черчилле, Хэлла при Рузвельте и т.д. Он исполнял приказы фюрера, как любой член кабинета должен исполнять приказы главы государства или правительства. Он далеко не во всем соглашался с Гитлером и пытался по мере сил проводить собственную политику, которая могла привести к гораздо менее разрушительным последствиям. Наконец, он «не расстреливал несчастных по темницам» и не отдавал приказов о бессудных расстрелах и т.д. хотя бы просто потому, что не имел на это права. Дипломат на службе преступного режима – преступник, но не из числа главных и тем более «военных». При том что именно победители решают, какой режим – «преступный», а какой – нет.  
Риббентропу можно поставить в вину многолетнее сотрудничество с Гитлером, от чего он не отрекался и за что готов был нести ответственность. Он не хотел лишь отвечать за то, чего не совершал, не предлагал и против чего выступал. Остается риторический вопрос: почему не боролся против Гитлера или хотя бы не подал в отставку? Отбросив риторику, зададим встречный: к чему бы это привело? – кроме возможного смягчения участи самого Риббентропа. К приходу на этот пост Геринга, Розенберга или Геббельса. Было бы это лучше для Германии и других стран? Пусть читатель ответит сам.
В истории жизни Риббентропа видны несколько трагедий. Трагедия советника вождя, к чьему мнению не прислушиваются, но и не отпускают от себя. Трагедия талантливого, но слабовольного человека, который не может настоять на своем, но не способен отказаться от своего. Трагедия добропорядочного буржуа, связавшегося с революционерами. Трагедия чужака в сплоченной команде…
Иоахим фон Риббентроп уже ответил за все, в чем его обвиняли. Теперь пришла пора спокойно разобраться в бывшем и небывшем.

* * *
Среди видных деятелей Третьего Рейха рейхсминистру иностранных дел Иоахиму фон Риббентропу в памяти потомков не повезло, пожалуй, больше всех. Демонический, а, точнее, демонизированный облик Адольфа Гитлера до сих пор будоражит воображение, вызывая к жизни самые экзотические теории и делая фюрера предметом маргинального, но живучего культа «эзотерического гитлеризма». Импозантный и светский рейхсмаршал Герман Геринг – боевой летчик, трогательно преданный памяти покойной жены Карин и к тому же известный англофильскими симпатиями (или умело симулировавший их?) мог казаться «человеческим лицом» нацизма и даже привлекательной альтернативой «бесноватому фюреру». Скромный и бесцветный трудяга Рудольф Гесс прославился на весь мир донкихотским «прыжком» в Англию в разгар войны и вызывал сочувствие безнадежным, более чем полувековым сидением в берлинской тюрьме Шпандау, тем более что леденящих душу преступлений за ним не числилось. Любимый архитектор Гитлера и министр вооружений Альберт Шпеер создал миф о себе как о «хорошем нацисте», изрядно запутав историков. Об Альфреде Розенберге пишут как о философе, хотя Шпенглера из него никак не получается. Даже Йозеф Геббельс и Генрих Гиммлер продолжают завораживать умы в качестве злодеев мирового масштаба – злые, но все же «гении» пиара и репрессий. Им посвящаются книги, написанные историками и журналистами – и разоблачителями, и неонацистами. Они появляются в фильмах, документальных и художественных, серьезных и не очень. В общих чертах их жизнь известна широкому читателю (даже на уровне «глянцевых» журналов), хотя нередко в весьма искаженном виде.
Риббентропу ничего из этого не досталось. Бывшие подчиненные, начиная со статс-секретаря (заместителя министра) Эрнста фон Вайцзеккера, ставили бывшему шефу каждое лыко в строку уже во время Нюрнбергского процесса, на что тот горько жаловался в предсмертных записях:
«Если сегодня эти господа подвизаются в качестве "свидетелей" против меня, то с человеческой точки зрения это печально. Годами сотрудничая со мной, они показывали совершенно иное лицо. Но в обстановке сегодняшнего психоза возможна ведь любая смена взглядов, и при бесхарактерности многих, слишком многих людей меня это уже не удивляет. Уверен, что Обвинение при некотором нажиме сможет получить почти от каждого сотрудника министерства иностранных дел любые показания против меня, какие только оно захочет. Констатация печальная, но верная».
«Многие, слишком многие» не любили рейхсминистра и тогда, когда тот был в зените славы. В министерстве иностранных дел на Вильгельмштрассе, которое даже при нацистах сохраняло чопорно-аристократический характер, его считали плебеем и выскочкой. Деятельность «бюро Риббентропа» вызывала раздражение у кадровых дипломатов, недовольных влиянием, оказывавшимся на фюрера конкурентами, не очень-то считавшимися с устоявшимися обычаями и традициями. «Партийные товарищи», ветераны кулачных боев с коммунистами в мюнхенских пивных, видели в Риббентропе, во-первых, «буржуя», во-вторых, «примазавшегося» (он вступил в партию только в 1932 году). К тому же «специалистов» по внешней политике среди нацистских бонз хватало и без него: на эту роль претендовали «светский лев» Геринг, «пиарщик» Геббельс, глава внешнеполитического отдела НСДАП Розенберг, шеф зарубежных организаций партии Вильгельм Боле и даже глава Трудового фронта («упорядоченных» профсоюзов Рейха) Роберт Лей.
Со страниц послевоенных мемуаров большинства германских и иностранных дипломатов Риббентроп предстает человеком неумным, малообразованным, самодовольным, напыщенным, порой грубым и совсем не разбиравшимся в мировой политике. На него возлагается вся ответственность за подчинение МИД нацистскому диктату и, разумеется, за все ошибки дипломатии Рейха. Совсем как в записках большинства германских генералов: все победы – благодаря нашим талантам, все поражения – из-за «идиота Гитлера». Риббентропа стало принято изображать в комических тонах.
Как не поверить единодушию мемуаристов из бывших подчиненных? Кому как не им знать правду? Однако чем больше вчитываешься в их послевоенные сочинения, тем больше возникает вопросов. Где же вы сами были? Почему не возражали? Почему не пытались переубедить шефа, который имел склонность поддаваться чужому влиянию? Почему продолжали служить и не только не отказывались от карьеры и причитавшихся благ, но изощренно интриговали ради новых постов и наград? Понятно, что вопросы эти – риторические. Дипломаты предпочитали брюзжать в имениях и аристократических клубах, плести заговоры вместе с недовольными из армейских кругов и даже вступать в контакты с иностранными разведками. В одном можно согласиться и с Риббентропом, и с его обличителями – подбирать по-настоящему надежных сотрудников он так и не научился. Вовсе пренебрегать их свидетельствами нельзя (обвинят в предвзятости!), но и доверять им особенно не стоит. Поэтому в нашем исследовании чаще будут приводиться не мемуары, а документы , хотя и последние, по меткому замечанию Ю.Н. Тынянова, «порой врут, как люди».
Возможно, в жизни рейхсминистр был не слишком приятным человеком – капризным, надменным, любившим театральные эффекты, почет и лесть. Но нас интересует другое – его внешнеполитические идеи и действия, а также их эффективность. По замечанию выдающегося историка Марка Раева, случай Риббентропа «поднимает очень интересный вопрос о взаимоотношении идей и действий при тоталитарной системе. Взаимодействие в этой области не всегда однозначное. Но тоталитаризм вводит новый фактор – а именно то, что сама система основана на Идее (вернее, конечно, на нескольких идеях, связанных между собой общей целью). Борьба между идеями (то есть между их носителями) куда сложнее борьбы между личностями или интересами. Для победы нужен "носитель" большой воли и настойчивости, человек, умеющий доказать (или показать) превосходство своей идеи для торжества той основной идеи, на которой построен тоталитарный режим. Мне представляется, что геополитический концепт "оси" Токио-Москва-Берлин такого статуса в рамках нацистской идеологии не мог иметь, а Риббентроп не имел того масштаба для его пробивки. У Молотова этой проблемы не было, так как он в сути дела всегда спевался с основной идеей системы. Само собой разумеется, что играла большую роль и разность индивидуальности самих высших вождей» .
Действительно, немногие исследователи воспринимают Риббентропа как самостоятельно мыслящего и действующего дипломата и политика, а, тем более, геополитика. Только в 1980-1990-е годы работы В. Михалки, Миякэ Масаки и Г. Городецкого показали, что пропагандировавшаяся им идея союза с Японией и СССР для создания евразийского «континентального блока» не только была вполне оригинальной (хотя предшественники, конечно, имелись), но и открыто противоречила антирусской и, до известной степени, пробританской, атлантистской ориентации Гитлера. Признавая изначальную слабость позиции Риббентропа – даже с учетом ее поддержки в военных и финансовых кругах Германии – в противостоянии с фюрером, о котором «сверхдипломат» вспоминал накануне казни, эти ученые рассматривают его концепции как полноценную «евразийскую» альтернативу курсу Гитлера. Полностью присоединяюсь к ним.
Примечательно, что работы Михалки и Миякэ, в которых высказаны еретические с точки зрения «политкорректности» мысли, не переведены на английский язык – «латынь» современной науки. Не то, что сочинения А. Хильгрубера или К. Хильдебранда – «столпов» официальной историографии ФРГ… Всего на английском языке существуют четыре книги о Риббентропе (на немецком – одна, на русском – ни одной!) Две из них вышли еще в годы войны. Одна написана британским журналистом Дугласом Гленом, другая – бывшим консулом в Нью-Йорке Паулем Шварцем, уволенным из МИД в 1933 году за еврейское происхождение. Пояснять, с какой целью они появились, не надо – достаточно вспомнить карикатуры Кукрыниксов и Бориса Ефимова тех же лет. Шварц ссылался на свое знакомство с Риббентропом, но главная ценность его книги в подробной информации о предках рейхсминистра. Опус Глена (возможно, это псевдоним) любопытен лишь тем, что показывает беспредельность человеческой фантазии в погоне то ли за славой, то ли за гонорарами. Следующие две появились только в начале 1990-х годов. Первый биограф – Джон Вейтц известен как… дизайнер мужского нижнего белья, а реклама его книги была построена на том, что родители автора, берлинские евреи, принадлежали к тому же социальному слою, что и Риббентроп в бытность «торговцем шампанским». Заглядывать в дипломатические документы Вейтц счел излишним. Второй – британский журналист Майкл Блок с документами ознакомился, но умудрился переврать немало источников даже на родном ему английском языке.
Существует еще одна книжка о Риббентропе, о которой сегодня уже никто не помнит. Написал ее в 1938 году некто Герхард фон Гюнтер для биографической серии «How They Do It» («Как они этого добились») лондонского издательства «Pallas». Судя по рекламе, помещенной на обложке, соседи у нашего героя впечатляющие, хотя и разномастные – Гитлер и Ганди, испанский диктатор Франко и ирландский премьер де Валера, Невиль Чемберлен и боксер Джо Луис. Международная компьютерная сеть www.abebooks.com содержит информацию о ста миллионах книг от тринадцати с половиной тысяч продавцов по всему миру, но экземпляр этой книжки был в ней всего один, причем из Австралии. От бойкого рассказа о невероятных приключениях офицера, джентльмена и секретного агента по имени Иоахим фон Риббентроп в годы Первой мировой войны и сразу после нее трудно оторваться, беда лишь в том, что с подлинными событиями он не имеет почти ничего общего. Интересно, читал ли потешную книжку сам рейхсминистр? И если да, то какова была реакция этого не в меру серьезного человека?
Уверен, главная причина устойчивой нелюбви атлантистов к Риббентропу – геополитическая ориентация. В послевоенном мире некому было сказать о нем «доброе слово». Для неонацистов он – не ставшиий культовой фигурой истории НСДАП, ветераном СС или героем войны – интереса не представлял. Для атлантистов же был откровенным врагом: не потому ли прошел мимо его личности лучший историк Третьего Рейха и честный британский патриот Дэвид Ирвинг? Для Советского Союза, отношения с которым Риббентроп искренне стремился улучшить, – одним из «нацистских преступников», достойным, помимо ритуального осуждения, разве что иронических ремарок в псевдоисторических романах или политически ангажированных мемуарах.
(Эпилог и пролог (с сокращениями) моей книги "Риббентроп. Упрямый советник фюрера").




  • 1
panzer_papa April 30th, 2011
Везель - город знаменитый: http://waralbum.ru/3023/

А насчет отставки - можно Ялмара Шахта вспомнить.

molodiakov May 1st, 2011
Да уж, если бы Борман после 20 июля 1944 г. добился "головы" Риббентропа и того бы сняли с должности и заключили в лагерь (как Хаусхофера или того же Шахта), откуда его потом освободили бы американцы, то... оправдать, конечно, не оправдали бы, но, возможно, и не повесили бы. Как знать.

panzer_papa May 1st, 2011
Вот именно.

rommedahl April 30th, 2011
Как мне кажется, Ирвинг просто по-человечески недолюбливает его. У всех историков есть как свои любимые, так и не любимые исторические герои. Вот у Ирвинга Риббентроп как раз попадает в разряд вторых и потому-то и интересует его рейхсминистр только в контексте вращения всей государственной системы вокруг личности Адольфа Гитлера, а не как личность, заслуживающая отдельного исторического исследования.

molodiakov May 1st, 2011
Согласен с Вами.

  • 1