Василий Молодяков


Previous Entry Share Next Entry

Дмитрий Шестаков - последний ученик Фета. Биография. Часть 1.

Был такой поэт, переводчик и филолог-классик Дмитрий Петрович ШЕСТАКОВ (1869-1937). Последний ученик Афанасия Фета. Знакомый Владимира Соловьева. Корреспондент Василия Розанова. Доктор и профессор. Родился и умер в Казани, где много лет преподавал. Жил и работал в Петербурге, Константинополе, Варшаве и Владивостоке. Оставил обширное, но до сих пор не собранное в книгу и целиком не опубликованное поэтическое наследие.
Большинство текстов волею судеб оказалось у меня - в копиях, сделанных его сыном. По этому источнику я публикую Шестакова - правда, с большими перерывами - уже лет 15. Спасибо тем изданиям, которые печатали его стихи - алмаатинскому "Простору", нью-йоркскому "Новому журналу", амстердамскому "Russian Literature", филадельфийскому "Побережью". В России же Шестаков по-прежнему никому не нужен - даже в родной Казани и во Владивостоке, где он жил в 1926-1931 гг. и пережил мощный творческий взлет. Выпустить книгу его стихов мне так и не удалось, несмотря на обращения в различные издательства. Трудно сделать это вдали любезного отечества и литературной тусовки.
Чтобы стихи Дмитрия Петровича все-таки дошли до читателя, буду постепенно публиковать их здесь - в итоге получится почти. Ниже первая часть его биографии - чтобы стало ясно, кто он. Примечания в конце. СВМ - собрание Василия Молодякова.

 



Дмитрий Шестаков. Портрет работы Кубли. 1890.
Воспроизведен в книге: Перцов П.П. Литературные воспоминания. 1890-1902. М.-Л., 1933. 

Последний ученик Фета: поэзия и судьба Дмитрия Шестакова

Памяти Петра Дмитриевича Шестакова и
Леонида Константиновича Долгополова

Можно сказать, что научная и человеческая судьба Дмитрия Петровича Шестакова (1869-1937), известного в свое время филолога-классика, переводчика античной литературы и профессора Казанского университета, сложилась удачно, особенно на фоне жестоких реалий эпохи, в которую ему выпало жить. Он прожил долгую, если не безмятежную, то спокойную жизнь, был счастлив в браке, занимался любимым делом, имел верных друзей и не пострадал ни от одного из «водоворотов века». Письма и немногочисленные воспоминания современников рисуют облик доброго, отзывчивого, скромного и глубоко порядочного человека, жившего просто и гармонично, в мире со всем, в том числе и с властями, которым не сочувствовал, но и не противился открыто. Выпадавшие на его долю испытания переносил стойко, без жалоб и декадентского надрыва. Много лет переписывавшийся с ним В.В. Розанов охарактеризовал Шестакова словами «удивительно негрязная душа», добавив: «Ему ничего не недостает. Это удивительно. Он вполне счастлив. Знаний – гора, и он честно и благородно к ним относится» (копия: СВМ ). Эти черты определили характер его поэзии – главной, наиболее ценной части его литературного наследия. Но поэтическая судьба Дмитрия Шестакова сложилась куда менее счастливо.
Сегодня это имя известно лишь немногим любителям стихов или специалистам-филологам, знающим его как талантливого, но не слишком заметного поэта «второго ряда» 1890-х годов, литературной эпохи, которую называют «предсимволизмом» и которая вызывает интерес главным образом как пролог к символизму. Его стихи тех лет дают все основания для подобных суждений. Однако итоговая оценка Шестакова как поэта должна основываться в первую очередь на его объемном поэтическом наследии 1920-1930-х годов, представленном пока лишь несколькими посмертными публикациями. Это, несомненно, лучшее из написанного им. Читатель XXI века будет судить о нем именно по этим стихам, когда они будут опубликованы в полном объеме. Поздний Шестаков ждет публикации и изучения, как и неопубликованная часть поэтического наследия Юрия Верховского, Георгия Шенгели и многих других.
Чтобы представить Шестакова в литературном контексте эпохи, для начала приведем биографическую справку о нем (СВМ), составленную критиком Петром Петровичем Перцовым (1868-1947), ближайшим другом поэта на протяжении полувека, с гимназических лет до самой смерти. В 1939 г. на основе имевшихся у него рукописей и материалов семейного архива Перцов составил итоговый сборник избранных стихотворений своего покойного друга, оставшийся неизданным. Неизвестно, действительно ли Перцов надеялся на издание книги, прилагал ли какие-то конкретные усилия для этого или предпринял свой труд исключительно «для истории»; сын поэта Петр Дмитриевич Шестаков считал, «у составителя не было конкретной мысли об издании сборника» (письмо Л.К. Долгополову от 2 декабря 1969 г.: СВМ).

Дмитрий Петрович Шестаков родился в городе Казани 29 октября (10 ноября) 1869 г.; скончался там же 17 (4) июня 1937 г. Отец его П.Д. Шестаков был известным в свое время педагогом: специалист по классической филологии, он перевел несколько трагедий Еврипида. Специальность отца избрал для себя еще с гимназической скамьи и сын. Дмитрий Петрович кончил курс второй казанской гимназии в 1887 г. (с золотой медалью) и Казанского университета по историко-филологическому факультету в 1891 г. Позднее занимался в Русском археологическом институте в Константинополе в 1907-1909 гг. Весной 1909 г. выдержал в Одессе экзамен на магистра классической филологии, а затем защитил в Петербургском университете магистерскую диссертацию на тему «Исследования в области греческих народных сказаний о святых» и, за отсутствием свободной кафедры в Казанском университете, занял кафедру по своей специальности в Варшаве. Пробыв там два года, он получил возможность перевестись в родную Казань, где и оставался почти всю остальную жизнь. В 1913 г. защитил докторскую диссертацию на тему «Опыт изучения народной речи в комедиях Аристофана».
Отдельными изданиями вышли переводы Дмитрия Петровича с латинского и греческого: «Героини» Овидия (Казань, 1902; этот перевод вызвал очень сочувственный отзыв поэта Блока в ежемесячнике «Новый путь», 1903); «Аякс», трагедия Софокла (Варшава, 1910) и три комедии Аристофана – «Лизистрата», «Бабья сходка» и «Лягушки» (Казань, 1914). Другие переводы, кроме появления в журналах, были помещены в известной хрестоматии В.А. Алексеева «Греческие поэты в биографиях и образцах» и также встретили лестные отзывы в печати как лучшие в книге. Такой ценитель, как Фет, писал Дмитрию Петровичу по поводу этих работ: «Сердечно благодарю Вас за прекрасные переводы гомеровских гимнов… Ваши переводы сделаны рукою умеющего нащупать несравненную красоту античных форм» (письмо от 31 марта 1892 г.). Переводами с древнего Дмитрий Петрович продолжал заниматься и в поздние годы (Симонид, Марциал); после него остался незаконченный перевод «Георгик» Вергилия.
Отдельными изданиями вышли работы Дмитрия Петровича: «Русские писатели в немецкой оценке» (Казань, 1901), «Владимир Иванович Даль» (Казань, 1902), «Памяти Т.Г. Шевченко» (Казань, 1902), «Александр Антипович Потехин» (Казань, 1902) и другие.
После Октябрьской революции Дмитрий Петрович не оставил научной и преподавательской деятельности. Он продолжал очень много заниматься в университете и других учебных заведениях г. Казани по различным предметам (филология и история). В половине 20-х годов Дмитрий Петрович поехал к сыну во Владивосток, где ему настолько понравилось, что он пробыл там целых шесть лет (1925-1931). И эти годы дали последний, самый богатый расцвет его поэтического дарования. По возвращении в Казань писал он уже мало, но не оставлял преподавания и палеографической работы по древним рукописям до самой смерти. Последнее десятилетие состоял академическим пенсионером РСФСР. Скончался почти внезапно от приступа грудной жабы на 68 году жизни.
Стихи Дмитрий Петрович начал писать с ранних лет и к студенческим годам был уже сложившимся поэтом распространенного тогда «фетовского» стиля. Величайший почитатель Фета, Дмитрий Петрович переписывался с ним в течение ряда лет (конец 80-х и начало 90-х годов) и посылал ему свои стихи, вызывавшие в общем весьма высокую оценку со стороны великого лирика. Переписка их, к сожалению, утрачена (за исключением лишь трех-четырех писем Фета). Позднее Дмитрий Петрович отошел от своего раннего жанра, выработав свой более оригинальный. В 1900 г. мною был издан в Петербурге в количестве 300 экземпляров небольшой сборник стихов Дмитрия Петровича (41 оригинальное стихотворение и 35 переводных), подведших итоги молодой его деятельности. По своей всегдашней скромности Дмитрий Петрович сам не делал никаких попыток к напечатанию своих стихов, и они попадали в печать лишь случайно, что и оставляло его в неизвестности. Между тем впечатление авторитетных ценителей было в его пользу. К таким, кроме Фета, принадлежал также Владимир Соловьев. Получив от Дмитрия Петровича сборник 1900 г., он писал ему, что стихи «проглотил с отрадою», и дополнил даже эти слова написанием известного своего стихотворения «Les revenants», первая редакция которого прямо указывала на этот генезис.
Хотя временами (особенно в конце 90-х годов) Дмитрий Петрович появлялся довольно много в текущей журналистике, но писал исключительно на литературные темы. Вообще «камерный» склад его таланта сказывался на всей области его интересов. Талант этот, однако, вполне очевиден, и не будет слишком смелым предположить, что, однажды признанный, он уже не исчезнет из русской литературы, так как, по слову Белинского, «каждый рано или поздно попадает на свою полочку»
Май 1939
П. Перцов

Сказанное Перцовым требует некоторых уточнений, что отчасти было сделано Л.К. Долгополовым в биографической справке о Шестакове в томе большой серии «Библиотеки поэта» Поэты 1880-1890-х годов (1), однако и она была дополнена П.Д. Шестаковым (материалы в СВМ). Именно Л.К. Долгополов, будучи одним из составителей тома, обратил внимание на сборник Шестакова 1900 г. и настоял на включении его стихотворений в книгу, что не было предусмотрено первоначальным планом.
Педагогическая деятельность, занятия античностью и литературные увлечения были семейной традицией Шестаковых. Его отец Петр Дмитриевич (имена «Петр» и «Дмитрий» в семье передавались через поколение) не только занимался переводами и преподаванием, но одно время был попечителем Казанского учебного округа, снискав всеобщее уважение (на его смерть откликнулись даже столичные газеты). Старший брат поэта Сергей Петрович стал известным византинистом и членом-корреспондентом Академии Наук (в 1916 г.), а одно время был деканом историко-филологического факультета Казанского университета. Дмитрий Петрович окончил университет в 1891 г., но по неизвестным причинам от сдачи выпускных государственных экзаменов отказался: «из-за отвращения к формальностям», как вскользь сказано в одном из его писем, процитированных его сыном без каких-либо пояснений (СВМ). Судя по всему, в это время он всерьез задумывался о карьере профессионального литератора, поэта и критика, и начал активно печататься в газетах и журналах, не оставляя впрочем и научной деятельности. Он продолжал публиковать статьи (с 1891 г.) и переводы (с 1890 г.) в Ученых записках Казанского университета (перечисленные Перцовым отдельные издания как раз и являются отдельными оттисками из Ученых записок; как собиратель могу добавить, что все они в настоящее время очень редки), но только в 1903 г. принял окончательное решение вернуться в науку и – с опозданием в 12 лет – успешно сдал государственные экзамены в родном университете. К этому времени Дмитрий Петрович окончательно определился как ученый и, похоже, изрядно разочаровался в литературной деятельности. С дипломом первой степени он был оставлен в alma-mater «для подготовки к профессорскому званию» по кафедре классической филологии и получил стипендию на три года, по истечении срока которой отправился в Константинополь. Далее в хронологии Перцов допускает некоторые неточности. Весной 1909 г. Шестаков выдержал магистерские экзамены в Новороссийском университете в Одессе («Я помню, что наша семья по дороге из Константинополя останавливалась в Одессе на месяц-полтора», сообщал П.Д. Шестаков (СВМ)), а затем был назначен в Варшавский университет «исполняющим дела» доцента греческой словесности (т.к. еще не имел необходимой ученой степени) и приступил к преподаванию с началом 1909/10 учебного года. 3 апреля 1911 г. он защитил в Петербурге магистерскую диссертацию, предварительно опубликованную в Варшаве; в этот же день состоялась его единственная (!) личная встреча с В.В. Розановым, которой, однако, предшествовали двенадцать лет переписки (Шестакова и Розанова заочно познакомил тот же Перцов). Получив степень магистра, он смог перевестись в Казань, где был «исполняющим дела» экстраординарного профессора по кафедре классической филологии историко-филологического факультета, а после получения степени доктора – ординарным профессором той же кафедры в 1916-1922 гг. (с июня 1921 г. в составе факультета общественных наук). В 1922 г. он был переведен профессором в Восточный педагогический институт в Казани. Уехав летом 1925 г. с женой и дочерью Анной во Владивосток, где в конторе Госбанка работал его сын Петр, Дмитрий Петрович был уволен в бессрочный отпуск без сохранения жалования. Во Владивостоке он работал ученым секретарем издательства и референтом по иностранной литературе библиотеки Дальневосточного государственного университета, а с 1926 г. получал профессорскую пенсию. «Могу засвидетельствовать, – писал П.Д. Шестаков, – что он даже с удовольствием занимался и в библиотеке университета и в качестве ученого секретаря издаваемых университетом трудов в XIV сериях. Вообще, должен сказать, к принятым на себя обязанностям отец относился всегда чрезвычайно добросовестно» (письмо Л.К. Долгополову от 23 марта 1970 г.: СВМ). В 1927 г. в Ученых записках ДВГУ увидели свет его последние публикации, включая перевод поэмы Яна Кохановского 'Отъезд греческих послов' и исследование о ней. По возвращении в Казань в 1931 г. (после того как Петр Дмитриевич был переведен на работу в Москву), Шестаков был нештатным профессором греческого языка в педагогическом институте, вел занятия для аспирантов и написал несколько небольших статей о древнегреческой трагедии ('Посмертное возмедзие', 1934 г., и другие, до нас не дошедшие ), оставшихся неопубликованными. Он продолжал работать до самой смерти, последовавшей 17 июня 1937 г. «от припадка грудной жабы при явлениях упадка сердечной деятельности» (копия свидетельства о смерти: СВМ).
29 июля 1896 г. Шестаков женился и, по сообщению сына, «после женитьбы на девушке из бедной крестьянской семьи <по представлениям того времени, явный «мезальянс» - В.М.> деревни Малые Казыли бывшего Лаишевского уезда Казанской губернии Александре Никитичне Жураковой всю последующую жизнь носил обручальное кольцо. С кольцом на руке он и похоронен» (СВМ). Об этом – его стихотворение 'Кольцо' (2):
Мое кольцо всегда мне мило,
Мое кольцо – надежный друг,
Мое кольцо всю жизнь втеснило
В один нерасторжимый круг.
Нерасторжимый, нерушимый,
Не убегающий, как клад,
И сердцем набожно хранимый
До крышки гроба без утрат
5 июня 1930
 П.Д. Шестаков писал о своей семье: «У моих родителей Д.П. и А.Н. Шестаковых было пятеро детей (в порядке старшинства): Наталья, Петр, Анна, Николай, Наталья. Двое умерли: Наталья (самая старшая) – в младенческом возрасте, Николай – подростком гимназистом. Мама пережила папу почти на 32 года. Она скончалась на 94-м году жизни 2 января 1969 г. Мои сестры живут в Казани» (письмо Л.К. Долгополову от 2 декабря 1969 г.: СВМ). Таким образом, вдова поэта умерла всего лишь за несколько месяцев до начала «возвращения» его творчества. «Жалею очень, – писал П.Д. Шестаков Л.К. Долгополову, – что мама не дожила немного до этого. Она была бы счастлива узнать о ценителе стихотворений ее покойного мужа» (письмо от 4 января 1970 г.: СВМ). Александра Никитична играла особую роль не только в жизни, но и в творчестве Дмитрия Петровича: она «была первой, кому Д.П. обычно сообщал свои новые стихотворения» (П.Д. Шестаков: СВМ); «часто по утрам папа читал маме еще не записанное, только что ночью сочиненное стихотворение» (А.Д. Шестакова: СВМ). В зрелые годы, во Владивостоке и в Казани, Дмитрий Петрович обычно полностью «придумывал» стихотворение в голове и записывал на машинку уже готовый текст, который потом иногда поправлял, поэтому его поздние стихи сохранились преимущественно в машинописи.
Деятельность Шестакова как ученого-филолога и переводчика предстоит оценить специалистам, поскольку автор этих строк не располагает необходимой для этого квалификацией. «Светилом» в науке он не был, крупных открытий не сделал и не может быть поставлен наравне с Ф.Ф. Зелинским или И.Ф. Анненским, но коллеги и современники оценивали его работы, как правило, положительно. Переводческую деятельность Шестаков рассматривал как часть научной, публиковал переводы из античных авторов в различных «ученых записках» и включал их в списки научных трудов, однако перепечатки в антологиях и хрестоматиях, вплоть до недавнего времени, свидетельствуют и об их литературных достоинствах. В краткой рецензии Блока на перевод 'Героинь' Овидия говорилось: «В чеканных стихах чувствуется гибкость, сила и простота; слышно, что переводчик сам – поэт» (3). Перевод 'Георгик' Вергилия, упомянутый Перцовым, Шестаков в 1912 г. предлагал М.В. Сабашникову для серии «Памятники мировой литературы», в которой были выпущены переводы Анненского и Зелинского, сообщив, что почти завершил работу (4). Однако перевод, видимо, не был закончен (переговоры об издании никакого продолжения не получили) и не сохранился. Выступал Шестаков и как переводчик европейской поэзии (Микельанджело, Я. Кохановский, И.В. Гете, В. Скотт, Т. Готье, Ж.М. де Эредиа и др.)
Отдельного исследования заслуживает деятельность Шестакова в качестве литературного и художественного критика, писавшего преимущественно о современных русских и европейских авторах (отметим его интерес к польской литературе). На рубеже веков он часто печатался в Литературном приложении к «Торгово-промышленной газете» и в журнале С.П. Дягилева Мир искусства (24 статьи и рецензии). Составленная П.Д. Шестаковым, но так и не увидевшая света, полная библиография прозаических публикаций отца, включая научные, за 1891-1927 гг. насчитывет 280 позиций, и лучшее из этого наследия заслуживает не только внимания, но и переиздания, особенно статьи о русской литературе. Несмотря на достаточно интенсивное сотрудничество в Мире искусства и личные связи с некоторыми деятелями символистского круга, причем людьми одного с ним поколения, он так и не стал в нем «своим». В этом специфика литературной судьбы Шестакова-поэта, о которой и пойдет речь далее.
(Продолжение следует)
 

 



  • 1
vadiml February 9th, 2011
Можно сделать электронную книгу, в pdf, в которой будет и биография, и стихи, и нужные портреты.

Я несколько раз знакомым выкладывал такие книги сразу на 3-4 сайта, а далее другие уже копировали по многим другим местам.
Например, про весьма интересную книгу Титаренко по Бердяеву http://www.infanata.com/science/human/1146101420-titarenko.specifika-religioznojj-filosofii.html практически ни кто не знал, кроме нескольких его знакомых, сейчас в интернете её копии на более чем на сотне сайтов, и весьма много ссылок на её текст.

molodiakov February 9th, 2011
Спасибо, это очень хорошая идея! Будем продолжать.

vadiml February 9th, 2011
И в wkipedia-ю можно добавить краткую биографию со ссылкой на полную -- там сейчас про П.Д. Шестакова ничего нет

molodiakov February 9th, 2011
Отлично, спасибо! Так и сделаем.

anastasia_aks March 29th, 2011
"В России же Шестаков по-прежнему никому не нужен..." Хотелось бы возразить. В прошлом году в Казанском университете была защищена магистерская диссертация на тему: "Литературное наследие казанского ученого и поэта Д.П. Шестакова".
И Ваши публикации в "Russian Literature" и в книге "Загадки серебряного века" были очень значимы для моей работы.

molodiakov March 30th, 2011
Я имел в виду исключительно перспективы издания его поэтического и переводческого наследия, с коими воз и ныне там. Поэтому я начал размещать его стихи в своем ЖЖ и буду продолжать делать это.

казанский профессор Шестаков

khebeb January 17th, 2014
ВЗЫСКУЮЩИЕ ГРАДА: ХРОНИКА РУССКОЙ РЕЛИГИОЗНО-ФИЛОСОФСКОЙ И ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ ХХ ВЕКА В ПИСЬМАХ И ДНЕВНИКАХ СОВРЕМЕННИКОВ. Письма и дневники / Вступит. ст., публ. и комм. В.И. Кейдана. М., 1997
507. Г.А.Рачинский — М.К.Морозовой[1563] <14.07.1914. Бобровка — Михайловское>
<…> Перевожу для "Пути" биографию Паскаля, переданную, как Вы знаете, от Сусанны Михайловны, в мое распоряжение Розановым. Рассчитываю кончить ее к сентябрю и привезти в готовом виде, так что можно будет немедленно приступить к ее печатанию. Заканчиваю редактирование брошюры о Бòме, которую в конце июля пришлю для сдачи в печать. О Герцык и ее Баадере пока ни слуха ни духа; напишу ей на этих днях запрос. Я очень рад, что мы, временно оставив перевод Вендланда, решили взяться за Паскаля[1564]: он меньше, я могу кончить его к сентябрю, и у нас к Рождеству будет готова лишняя и, на мой взгляд, очень интересная книга, что нам очень нужно. А Вендлан, даже если бы я и положил на него все свое время все равно не мог бы выйти из печати раньше весны, а это для нас самое невыгодное время.
Флоренский сообщил мне радостную весть, что казанский профессор Шестаков согласился перевести для нас св. Дионисия Ареопагита. Он написал Флоренскому, что весьма сочувствует "Пути" и считает мистическую философию высшей формой философии, что бы ни говорили против мистики. Перевод он расчитывает кончить к сентябрю; так что у нас наконец, будет налицо еще один философ кроме Фихте. Перевод обойдется нам около 50 руб. за лист, как мы предполагали; но книга будет сравнительно небольшая, и перевод будет выполнен образцово, ибо он большой знаток, как греческого языка вообще, так и отцов Церкви в частности[1565].
1563. ОР РГБ, ф.171. 2. 19, лл. 13—14об.
1564. Обе книги не были изданы в "Пути".
1565. Книга не была издана в "Пути".

Re: казанский профессор Шестаков

molodiakov January 18th, 2014
Это Сергей Петрович Шестаков (1864-1940), византинист,, старший брат Д.П.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account