Василий Молодяков


Previous Entry Share Next Entry

Приключения мистера Вирека в стране большевиков

А как оно было на самом деле.
Собравшись посмотреть на «великий эксперимент», Вирек заручился рекомендательными письмами влительного сторонника признания СССР сенатора Бора, которые «имели больший вес, чем верительные грамоты Госдепартамента. В мае 1929 г. сенатор ежедневно писал в среднем по три таких письма для желавших поехать в Советский Союз, причем только для знакомых ему людей или по их рекомендации» . Предпринимая вояж на личные средства, он рассчитывал «поохотиться» и попросил ВОКС организовать интервью со Сталиным, Крупской («мадам Ленин») и Луначарским, но 4 июля референт С.П. Тревас сообщил ему об отказе. Тогда Сталин редко принимал иностранцев-некоммунистов, о чем наш герой не забыл написать, намекая читателю на причину отсутствия интервью. Крупской не позволяли играть роль «первой вдовы» (по расхожему анекдоту, Сталин пригрозил ей, в случае в разногласий с ним, «назначить вдовой Ленина Фотиеву или Стасову»). Луначарский доживал последние месяцы на посту наркома просвещения. Оставив сыновей в Швейцарии, Виреки сели на поезд в Варшаве и отправились в Москву, где пробыли около двух недель и вылетели в Берлин утром 28 июля, накануне разрушения часовни Иверской Божьей матери, которая так понравилась им.
Итогом поездки стали три очерка в «Saturday Evening Post»: «Россия засекает время» (30.11.1929), «Пленники Утопии» (14.12.1929) и «Пятилетка» (18.01.1930) – но не уверен, что гонорар покрыл расходы. Отметив предпочтение, оказываемое делегациям, особенно американским, автор посетовал на цены для турситов-одиночек: в среднем 100 долларов в день на двоих против 300 долларов за «организованный» тур через «Интурист», при плохом сервисе и постоянном дефиците в «самом дорогом городе цивилизованного мира».
Вместо «львов» пришлось довольствоваться собеседниками рангом ниже. Заместитель наркома по иностранным делам Лев Карахан (Караханян; 1889-1937), известный щеголь, облачился в рабочую блузу и вызвал переводчика, хотя хорошо говорил по-английски. Он рассыпался в комплиментах американцам, подчеркивая, как много общего с ними у Советского Союза, но отказался обсуждать Муссолини и преимущества диктатуры пролетариата. Директор правления Госбанка Виталий Коробков (1887-1952), «производящий впечатление способного и напористого делового человека», призывал инвестировать в советскую экономику, уверяя в ее стабильности (экономические и социальные вопросы занимают в очерках главное место). Директор Института Маркса и Энгельса Давид Рязанов (Гольдендах; 1870-1938) распорядился показать письма Луи Фирека к Энгельсу; гость отметил, что хозяева не жалеют денег на покупку книг и документов по истории социалистического движения. Заведующий отделом Англо-американских стран НКИД Самуил Каган (1891-?) усомнился, что собеседник напишет правду об увиденном – понимая под «правдой» то, что соответствовало советской пропаганде (красочный портрет Кагана оставил знавший его Г.З.Беседовский). Вероятно, то же ему сказал заведующий Отделом печати НКИД и будущий начальник Главлита Борис Волин (Иосиф Фрадкин; 1886-1957), но об их беседе ничего неизвестно в Архиве внешней политики РФ, вероятно, имеются записи бесед, но найти их мне не удалось). Похоже, Джордж Сильвестр не посещал театры и выставки и не встречался ни с кем из деятелей литературы и искусства – во всяком случае, об этмо в очерках ни слова.
Дальше Москвы и ее окрестностей Виреки, видимо, не уехали – непонятно, побывали они в Ленинграде или нет. Признав, что для понимания творящегося в России надо не просто проехать всю страну, но прожить там всю жизнь, наш герой тем не менее считал, что «можно составить представление об успехе или неудаче большевистского эксперимента по крупным городам, прежде всего по Москве»: «Большевизм не преуспеет нигде, если провалится здесь... Москва пережила татар, Наполеона, Романовых и может пережить большевиков». Сполна испытав превратности местного сервиса, он относился к происходящему философски и с юмором: «Меня принимали с безукоризненной вежливостью. Говоря по телефону, я каждый раз слышал в трубке подозрительный щелчок. Гиды не показывали мне разруху и нищету, которых в Москве предостаточно. Но никто не препятствовал мне и не вмешивался в свободу моих передвижений».
Получив гору статистических материалов, Вирек отказался от осмотра роддомов и домов-коммун, но хотел понять, как живут обычные люди. Впечатления оказались безрадостными: «хвосты» и полуголодное существование большинства населения даже в крупных городах , нехватка обуви и одежды, «квартирный вопрос», слежка, бюрократическая неразбериха и официальное лицемерие. Всеобщая военная подготовка и тотальная пропаганда, направленная на молодежь, тоже не вызвали симпатии: «Советский идеал образования не оставляет места индивидуальности. Он показывает, какая цивилизация существовала бы сегодня на земле, если бы насекомые взяли верх над приматами». При этом в очерках нет ни капли высокомерия в отношении «азиатских орд», как в статьях времен Первой мировой войны, хотя отмечен «поворот к востоку», символически выразившийся в переносе столицы из Петербурга, которому осталось «медленно умирать», в Москву. Нет в них и насмешек над бедной и неустроенной жизнью, как у многих европейских визитеров тех лет, но есть явное сочувствие людям, которых власти поставили в такие условия.
Большевистский эксперимент – в отличие от итальянского фашистского – Вирек счел провалившимся прежде всего по экономическим показателям: «Более всего большевики страшатся не контрреволюции, но экономического закона, по которому эффективность неизбежно возьмет верх над неэффективностью... Фашизм, по крайней мере, эффективен. Большевизм не эффективен. Несмотря на величие планов и энергию вождей, он не способен даже накормить собственный народ... Некоторые несчастья – следствие войны и революции. Некоторые вызваны характером русского народа. Но главная проблема – упрямство правительства, которое позволяет России разрушаться ради доказательства экономической теории, расходящейся с опытом человечества... Только покинув Россию, снова обретаешь чувство перспективы и понимаешь подлинный характер трагического фарса под названием «коммунизм», поставленного несколькими людьми в Кремле».
«Я честно сказал большевистским лидерам, – заявил автор, набивая себе цену, как будто кто-то в Москве всерьез интересовался им, – что я не социалист, но сочувственно передам любое послание, которое мне доверят... Я приехал как друг русского народа. Я восхищаюсь его достижениями. Умом я могу сочувствовать его желанию создать новую цивилизацию, но беспристрастность обязывает фиксировать неприкрашенные впечатления». Однако любое слово не «за» рассматривалось как «против». Вирек назвал большевизм «обезумевшим самодержавием», СССР «тюрьмой», Ленина «восточным деспотом в душе», хотя и «гением», Сталина, которому отказал в «гениальности», – «царем в большевистском наряде». «Каждый американский доллар, инвестированный в Россию, – предупредил он, – дает большевикам доллар для вооружения и пропаганды против нашей системы цивилизации».
Впечатлениями поездки и размышлениями об увиденном навеяна одна из глав «Непобедимого Адама». Дальше вы знаете.
Благодарю Бориса Машкова и архив «Saturday Evening Post» за предоставление мне для работы сканов очерков Вирека.

  • 1
tan_y June 24th, 2014
а, дошло, удалила вопрос :) А то у меня тут два героя с фамилией Сильвестр.

Edited at 2014-06-24 06:28 am (UTC)

molodiakov June 24th, 2014
))))

jaime_berlin June 24th, 2014
ух ты, как интересно! спасибо!

molodiakov June 24th, 2014
Ишшоб документики найти - хоть воксовские, ибо до наркоминдельских, похоже, не добраться.

kolesmik June 24th, 2014
Более всего большевики страшатся не контрреволюции, но экономического закона.....
---
Поразительно! Вожди второго ряда в 29-м это понимали и не боялись показать в разговоре с иностранцем. Это очень тонкий момент .

g_kar June 24th, 2014
Возможно, они как раз боялись это обсуждать и не обсуждали - что, собственно, и показало страх?

kolesmik June 24th, 2014
Даже скорее всего именно так. И отдадим должное проницательности Вирека.

molodiakov June 24th, 2014
Этот вывод Вирек сделал сам! Коробков как раз втирал ему - для американской аудитории - как в СССР все хорошо и как туда надо нести денежки.

nkbokov June 24th, 2014
"Ни будиш ты вдавой Ленина! Вдавой Ленина будит тавариш Марагулина!"

molodiakov June 24th, 2014
Как-то так...

phd_paul_lector June 24th, 2014
ну, поскольку Сталин - это Ленин сегодня, то логично, что и вдовой Ленина сегодня может стать кто-нибудь другой.

lucas_v_leyden June 24th, 2014
Очень интересно!

molodiakov June 26th, 2014
И правда)))

  • 1
?

Log in

No account? Create an account