Василий Молодяков


Previous Entry Share Next Entry

Книги Джорджа Вирека-15: Саломея (1930)

В предыдущей серии рассказывалось о романе Вирека "Мои первые 2000 лет", написанном в соавторстве с Полом Элдриджем и ставшем самым "долгоиграющим" произведением обоих авторов.
Успех "Моих первых 2000 лет" заставил Хораса Ливрайта пожалеть, что не он издал роман, и начать переговоры с соавторами, которые согласились продать ему продолжение. При всей любвеобильности Картафилусу требовалась «подруга вечная» из того же «теста», умная, понимающая, влекущая и... недоступная. Ей стала Саломея, внучка царя Ирода, проклятая вечной молодостью – и вечным бесплодием, хотя и свободная от «тирании Луны» (попросту говоря, менструаций). Появившись в первом романе, она сделалась главной героиней второго «Саломея, Вечная Жидовка (как еще перевести Eternal Jewess в пару к Eternal Jew? - В.М.): Мои первые 2000 лет любви».

Salome-Tit

Его сюжет параллелен «Моим первым 2000 лет». Главные герои периодически встречаются друг с другом, но Саломею судьба сводит в основном с женщинами: царицей Пальмиры Зенобией, «папессой Иоанной» (которую она возвела на престол), Жанной д’Арк, «королевой-девственницей» Елизаветой Английской (которая оказалась «ни мужчиной, ни женщиной») и Екатериной Великой (которую она убеждала ради блага страны лишить Потемкина власти). Она даже правила африканским племенем, установив в нем матриархат.
В романах отразилось увлечение теорией «третьего пола» Отто Вейнингера и Магнуса Хиршфельда и опытами Ойгена Штейнаха по «раскрытию секрета Евы», то есть по выделению женских гормонов и омоложению путем гормональных впрыскиваний, хотя Виреку пришлось признать, что «Ева остается загадкой не только для поэта, но и для биохимика». Вейнингер в книге «Пол и характер» (1903) высказал новаторскую для того времени идею, что «половое дифференцирование никогда не бывает вполне законченным»: «Все особенности мужского пола, хотя и в слабом, едва развитом состоянии, можно найти и у женского; и наоборот, признаки женщины в своей совокупности содержатся и в мужчине, хотя в очень неоформленном виде... Существуют бесчисленные переходные степени между мужчиной и женщиной, так называемые промежуточные половые формы». Он надеялся, что «больше уже не будут определять с научной точки зрения характер какого-нибудь лица просто как мужской или женский, а будут исследовать и спрашивать: сколько мужчины или женщины заключено в этом человеке?».
На основании опытов Штейнах заявил, что мужской организм также производит женские гормоны, а женский – мужские. «В природе нет ничего определенного, всё лишь относительно, – говорил Хиршфельд, которого Вирек окрестил «Эйнштейном секса». – Мужчина не является полностью «мужчиной», а лишь более или менее. Женщина не является полностью «женщиной», а лишь более или менее... Абсолютные стандарты не применимы ни в сфере этики, ни в сфере секса». Сославшись на эксперименты Штейнаха по изменению пола у животных, Хиршфельд сделал вывод: «Пол не определяется только внешними характеристиками, если вообще определяется ими». Развивая вейнингеровскую теорию «промежуточных половых форм», он «неоднократно добивался от берлинской полиции разрешения для мужчин, в которых психически преобладает женский элемент, носить женскую одежду» и наоборот. «Отказывая признавать «браки» для представителей промежуточных форм, государственные и муниципальные власти власти согласились, что некоторый процент людей не может быть физически или психически определен как «мужчина» или «женщина»». Сейчас, когда операция по смене пола стала рутинной, а легализация однополых браков – обычным явлением, сказанное кажется банальным, но во второй половине двадцатых годов это звучало то ли революционно, то ли просто неприлично.
Картафилус – воплощение мужского начала – чувствует в себе женское; Саломея – воплощение женского начала – мужское. Вслед за Вейнингером Вирек считал, что мужчин и женщин «в чистом виде» не существует, но пытался описать их как «начала» в стихотворениях «Aiander» и «Aiogyne». В комментарии к ним он признал, что «никогда не видел ее (женщину – В.М.) с такой бесстрастной ясностью, с какой представлял вечного мужчину. В романе проявился иной дух. Стихотворения отражают битву между полами. «Саломея» объявляет перемирие в вечной битве, основанное на здравом признании биологического недостатка женщины» (MFB, 176). Речь о «власти луны» и о том, что эндокринолог Антон Немилов называл «биологической трагедией женщины»: «травмы» дефлорации, менструации и деторождении (книга Немилова с таким названием была переведена и издана в Америке по совету Вирека, который переписывался с автором). Разумеется, это не имело ничего общего с тезисом Вейнингера: «Наиболее высоко стоящая женщина все же стоит бесконечно ниже самого низкого из мужчин». «Я всегда был защитником прав женщин»,– напомнил Вирек, приведя список восхищавших его великих женщин, от Сафо и Аспазии до Софьи Ковалевской и Марии Кюри (MFB, 170-173).
Логическим продолжением стало учение о третьем, «смешанном» поле, в котором – по крайней мере, психологически – не доминирует ни одно начало. Хиршфельд относил к нему 1,8 млн. человек в Германии и 3,3 млн. человек в США, а среди исторических личностей – Александра Великого, Юлия Цезаря, Людвига Баварского, Платона, Сократа, Сафо, Микеланджело, Шекспира, Шопена, Уитмена, Уайльда. Добавив в список Суинберна, считавшего, что «все великие поэты бисексуальны», Вирек назвал их «Дети Лилит». Именно это стихотворение из «Свечи и пламени», обращенное к Вийону и перепевающее «Балладу о дамах былых времен», вызвало острое неприятие как апология гомосексуализма с оттенком кощунства из-за упоминания апостола Иоанна, «которого возлюбил Иисус». Автор вслед за Вейнингером утверждал, что «каждому человеческому существу анатомией и психической наследственностью предопределено быть бисексуальным», добавив, что «только природная бисексуальность человека позволяет одному полу понять другой (MFB, 135, 99). Был ли Вирек сам из их числа, ибо «все великие поэты бисексуальны»? «Несмотря на женские компоненты и странные колебания между двумя полюсами полового влечения, моя душа в основе своей является мужской» (MFB, 51).
В существовании третьего пола убедились и его герои. Картафилус встретил брата и сестру Антонио и Антонию, которые составляли одно целое и перевоплощались друг в друга. «Мы два и одно», – ответили они на вопрос: «Вы одно или два?». Истолковать пережитое им «двойное цветение страсти» как гомосексуализм было бы слишком примитивно. Это идеал гармонии, восходящий к Платону, но недостижимый. Попытки Саломеи создать сверх-существо, не знающее разделения на два пола, заканчиваются неудачей, а борьба «двух в одном» приводит лишь к трагедии. Стоит вспомнить рассказ Ханса Эверса (не зря Вирек хотел видеть его соавтором первого романа!) «Смерть барона фон Фриделя», герой которого не только психически, но и физически был то мужчиной, то женщиной. Они так и не помирились: «На диване лежало, покрытое только простыней, голое тело барона. О каком-нибудь самоубийстве здесь не может быть и речи. Скорее всего, дело обстоит так, что барон фон Фридель застрелил баронессу фон Фридель или, наоборот, что она его убила, – я этого не знаю. Кто-то кого-то хотел убить она или он, – но отнюдь не самого себя, один хотел убить другого» (есть в сети).
Появившаяся в октябре 1930 г. «Саломея» имела успех: второе издание в США потребовалось в том же месяце – хотя откликов было меньше. «Все читавшие «Мои первые 2000 лет» возьмут в руки эту книгу с чувством страстного предвкушения и не будут разочарованы – писал «Truth». – Она столь же смела и увлекательна, как и первая». «Оригинальность темы привлекает, – отметил «Northern Whig», – но наивность многих сцен поразительна, а повествование порой опускается до чистой сенсационности». Сексологи оценили роман выше, чем литераторы.
"Саломея" неоднократно переиздавалась и встречается часто. В моем собрании есть три экземпляра с автографами автора: два американского издания и один британского.
Первый адресован Полу Меркеру-Брендану (1888-1942), редактору, журналисту, переводчику, помощнику Вирека в литературных делах. Это единственный известный мне случай, когда Вирек и Элдридж подписали книгу вместе, причем весь текст инскрипта написан Виреком. Об "отце и матери Саломеи" говорилось в предыдущей серии.

Salome-Ins01

Вторая надпись адресована нью-йоркскому фотографу Морису Голдбергу (1881-1949) (кстати, уроженцу Российской империи), известному как портретист. Сделанное им фото Вирека мне неизвестно - или я его пока не идентифицировал.

Salome-Ins1

Третья надпись сделана по просьбе книгопродавца Тэда Брауна, который устраивал книжную выставку в память писателя Фрэнка Гарриса (1855-1931), близкого знакомого Вирека. О Гаррисе как-нибудь напишу отдельно: очень красочный и достойный внимания персонаж, да и из книжек есть чем похвастаться.

Salome-Ins2

?

Log in

No account? Create an account