Василий Молодяков


Previous Entry Share Next Entry

Книги Джорджа Вирека-3: "Игра в любви" (1906)

В предыдущих сериях: Вирек дебютировал двумя книгами стихов на немецком языке.
Первой книгой Джорджа Вирека на английском языке стала «Игра в любви» (A Game at Love) – сборник коротких «пьес для чтения» в традициях европейского декадентства. Одних издателей отпугивал аморализм – для пуританской Америки тех лет! – ситуаций и реплик, других непривычная форма, всех – отсутствие коммерческих перспектив. «Пьесы, безусловно, отмечены оригинальностью и необычным талантом, – сообщил автору 23 октября 1905 г. глава «Doubleday, Page & C°». – Но с сожалением вынужден сказать, что, прочитав их сам и пропустив через нашу обычную «машину», я не испытываю уверенности в том, что мы сможем продать эту книгу, уверенности, которая побудила бы сделать вам предложение».
Даже редакторы передового журнала «Smart Set» Генри Менкен и Джордж Натан отвергли тексты Вирека, откровенно написав ему: «Мы премного обязаны вам честью прочтения этих пьес, но они совершенно не подходят для публикации в «Smart Set». Более того, мы не думаем, что в нашей стране есть хоть один журнал, который осмелится их напечатать. Это очень жаль, поскольку ваш стиль отличается редким изяществом. Если вы когда-нибудь напишете что-нибудь менее резкое, надеемся, что вы доставите нам удовольствие, показав нам рукопись. Ваша работа исключительно интересует нас». Сути дела это не меняло: отказ оставался отказом.
Автора выручил старший друг и наставник - влиятельный критик-энциклопедист Джеймс Хьюнекер (1857-1921), достойный отдельного рассказа. Оценив Вирека уже по первой книге немецких стихов, он порекомендовал рукопись фирме «Moffat, Yard & C°», созданной двумя бывшими сотрудниками издательского дома «Scribner’s», который выпустил большинство книг критика. «Оба джентльмена хотят видеть ваш труд, – писал он своему протеже 29 января 1906 г. – <…> Они очень успешно ведут дела, и из этого может что-то получиться. Делайте уступки в рукописи. Жизнь – череда уступок, адаптаций, как говорят биологи. «Все или ничего» – отличный девиз – в печати; в жизни это ведет на эшафот или в сумасшедший дом». Двумя месяцами раньше Хьюнекер иронически наставлял Вирека, как стать успешным драматургом: «Жертвуйте – особенно в Америке – всеми нотами вызова, восстания против общепринятого и пишите для многоглавого чудовища по имени Публика. Еще до вашего рождения, милый поэт, мир уже был полон и даже набит понятиями о долге, любви, религии, патриотизме. Вы не можете рассчитывать вымести все эти руководящие идеи за несколько лет. Для этого потребуются столетия».
Джордж Сильвестр не внял совету, поэтому «Moffat, Yard & C°» выпустило все его предвоенные книги – кроме первой. Впрочем, именно за этим издательством 3 марта 1905 г. (дата на обороте титульного листа немецкой «Ниневии») были закреплены авторские права на его стихи в США. Наконец, мэтр пристроил рукопись пьесок своего друга в нью-йоркскую фирму «Brentano's», глава которой Артур Брентано заметил: «По-моему, она с гнильцой, но Хьюнекер сказал, что это хорошо, и, думаю, мы должны ее напечатать». Вскоре счастливый автор держал в руках тонкий томик в твердом красном переплете с золотым тиснением и посвящением Хьюнекеру. Дебют в американской литературе состоялся.
Первое издание встречается часто, но с автографом - очень редко. Мой экземпляр принадлежал самому автору, а потом почему-то попал в библиотеку Конгресса, откуда был списан как дублет.

GameAtLove

Game1-Ins

В сборник вошли пять маленьких пьес, почти сценок: четыре бытовых и одна аллегорическая, напоминающая Метерлинка. Краткое предисловие Вирек начал с того, что они написаны не для сцены, пояснив: «Я взял кульминационные моменты воображаемых новелл и облек их в драматическую форму. Этот метод – протест против психологического романа, который на протяжении шестисот страниц так ничего и не говорит» . По мнению рецензента «Chicago Tribune», любой беллетрист или драматург счел бы такой прием, без предыстории и почти без объяснений, «одновременно достойным восхищения и трудным в исполнении», но «можно без колебаний сказать, что Вирек исполнил заявленное». В пьесках почти нет действия, одни декадентские разговоры – о любви и страсти, верности и неверности. Откровенных сцен нет, но есть «аморальные» положения. Одна замужняя дама встречается с мужчиной наедине. Другая дама постбальзаковского возраста ночью принимает юного любовника и… выпивает яд у него на глазах. Двадцать лет спустя сам любовник, ставший знаменитым поэтом, женится на юной девушке – дочери племянницы отравившейся дамы! – и при этом не возражает против ее встреч с очаровательным юношей. Любовник из третьей пьесы, он же умудренный жизнью муж из четвертой, – несомненно, проекция самого автора. По ходу действия выясняется, что все главные действующие лица знакомы друг с другом. Это невольно вызывает в памяти скандально известную пьесу «Хоровод» Артура Шницлера, за творчеством которого Вирек внимательно следил. В рецензии на постановку этой пьесы в 2000 г. в Москве есть отличная характеристика ее сюжета, данная одной фразой: «Солдат снимает проститутку, а потом соблазняет горничную, которая после этого оказывается в постели с молодым хозяином, состоящим в связи с одной женщиной, у которой есть муж, тоже изменяющий ей с некой молодой особой, влюбленной в поэта, который увлечен актрисой, заведшей шашни с пожилым графом, в конечном итоге попадающим к той самой проститутке, которую в самом начале снял солдат». У нашего героя всё не так грубо и прямолинейно, но связь двух замыслов прослеживается.
Особняком стоит последняя пьеса «Бабочка», имеющая подзаголовок «моралитэ». В ней действуют Праведный муж, Неправедный муж, Смерть, страсти, Семь смертных грехов. Праведнику, который считает себя образцовым гражданином, мужем и отцом, является хор «тех, кто мог бы быть», искушая его славой, властью, любовью, страстью и грехом, которых он не знал. Он внезапно понимает, что, сознательно отворачиваясь от них, многое упустил, и готов наверстать это, но за ним приходит Смерть, и он последними словами проклинает собравшихся у одра жену и детей. Неправедного окружают «старые знакомые», как они сами рекомендуются, страсти и грехи, которых он норовит не узнать. Финал тот же – Смерть кладет руку ему на уста.
Несмотря на заверения автора, что его опыты не предназначены для сцены, писатель и критик Ричард Ле Гальенн (1866-1947) предсказал Виреку «будущее в качестве драматурга, когда он пройдет период бури и натиска и станет несколько человечнее». Завершавшийся этими словами отзыв в «North American Review» начинался менее оптимистически: «Эти пьески, цинично показывающие жизнь под каким-то неестественным углом и умно, даже блестяще, написанные, едва ли имеют высший смысл». Ле Гальенн – представитель поздневикторианского «эстетизма», перебравшийся в поисках заработка в Новый свет и ставший для Джорджа Сильвестра живым воплощением британских «блистательных девяностых», – сделал акцент на «других произведениях Вирека и его признанных выдающихся дарованиях», то есть, очевидно на готовившейся к печати английской «Ниневии» (которая будет посвящена ему). Рецензент отказал пьескам в новизне, увидев в них «детское подражание двум школам драмы – бактериологической школе Ибсена и парадоксалистской школе Оскара Уайльда», а также «буржуазное влияние Бернарда Шоу», которому достались самые резкие выражения . Не метила ли эта «парфянская стрела» в Хьюнекера – адресата посвящения «Игры в любви» и одного из главных пропагандистов Ибсена и Шоу в Новом свете – личные отношения которого с рецензентом были не безоблачными? И второй вопрос: заметил ли Ле Гальенн, что поэт из вирековских сценок явно приходится «родственником» поэту Фрэнсису Дэрли из его собственнного рассказа «Обладательница», включенного в сборник «Расписные тени» (1904), мимо которого наш герой вряд ли мог пройти. Инкрипт на моем экземпляре "Расписных теней" адресован педагогу и переводчику Алексису Иринею Дюпон Кольману, который преподавал в Городском колледже Нью-Йорка и учил Вирека английскому языку.

LeGall-Cov

LeGall-Ins

Обозреватель «New York Times» Уильям Эспенволл Брэдли, считавшийся знатоком европейской литературы, увидел в «маленьких драмах или, точнее, драматических эскизах» «изысканный тон и отрицательные идеалы моральной неустойчивости и анархии, характерные для философской литературы нашего времени», а также «подлинную заботу о своем искусстве как средстве выражения идей» и «чувство стиля». «Следует отметить, – продолжал критик, – что они не достигают полной силы впечатления из-за того, что в них нет никакой глубокой серьезности. Им даже не хватает мрачной, сардонической ноты настоящего цинизма. Короче говоря, это юношеские опыты автора, слишком недавно познавшего мир для осознания того, что бунт против одной разновидности романтизма увлек его в другую, причем столь же преувеличенную» .
Другие отзывы на столбцах не только столичной, но и провинциальной печати оказались более положительными. Рецензент «Buffalo Courier» считал, что «Вирек прямо и в то же время изысканно подходит к проблемам современности. Его персонажи говорят по-ницшеански и наслаждаются эмоциональной гимнастикой. Однако в глубине каждой пьесы лежит большая жизненная, подлинно человеческая правда». Пользовавшийся общенациональной известностью еженедельник «Mirror» из Сент-Луиса нашел в книге «яркий и гибкий стиль, полный красок, музыки и умственного блеска», нью-йоркский журнал «Nation» – «литературную форму необычной силы и соблазнительности», «Philadelphia North American» – «тонкие зарисовки характеров с особенным очарованием и пафосом». «Произведения Вирека заслуживают особого внимания за оригинальность и художественные особенности», – суммировала «New York Evening Post». Стиль и язык книги тоже снискали похвалу. «Мы находим в пьесах Вирека тот же самый юношеский жар, воображение и оригинальность мысли и выражения, которые вызвали похвалы его стихам», – отмечал нью-йоркский «Town and Country». «Свобода его английской прозы не менее замечательна, чем красноречие его немецких стихов», – утверждал рецензент журнала «Bookman».
Можно предположить, что автора особенно порадовал отзыв критика-«эстета» Артура Саймонса, которому Вирек послал первый сборник стихов и книгу пьес, узнав адрес скорее всего от Хьюнекера. 26 сентября 1906 г. находившийся в зените славы Саймонс ответил: «Писать на двух языках – большой дар, но и большая опасность. Я знаю немецкий не настолько хорошо, чтобы отважиться судить о ваших стихах. Вижу в них влияние Суинберна, но вижу и индивидуальное. В прозе я чувствую Уайльда, но и здесь есть свое. Представляю, с каким удовольствием вас читал мой добрый друг Хьюнекер. Слишком пристрастный, на мой вкус, Льюисон не только прочитал, но и перевел ваши стихи с достойным восхищения мастерством. Мне искренне хочется знать о вас больше, о ваших целях, о том, что вы делаете. Думаю, вы будете настолько мудры, чтобы писать только на одном языке. Пусть великие журналисты вроде Георга Брандеса пишут тремя перьями зараз; писателю следует иметь только одно перо и макать его в чернила только одного сорта. Очевидно, что вы можете добиться многого на любом из языков. Хочу, чтобы вы знали, что ваша работа интересует меня».
Вскоре после выхода «Игры в любви», 29 октября 1906 г., поэт и драматург Уильям Вон Муди – произведения которого, по характеристике Л. Льюисона, «в духовном плане содержали в зародыше все или почти все основные идеи и творческие мотивы современной литературы» и были «зеркалом, в котором молодежь могла увидеть смутные контуры будущего» – подарил Виреку сборник своих стихов. Сделав инскрипт на английском языке, он написал имя адресата по-немецки: «Georg» вместо «George». Возможно, это просто описка, но символическая: заманчиво видеть в одной-единственной букве символ балансирования Джорджа Сильвестра между двумя языками и литературами.

  • 1
lucas_v_leyden February 17th, 2014
Отлично!
Все-таки своеобразная политика библиотеки Конгресса, некогда спустившей в унитаз собрание Юдина, имеет маленький положительный эффект - появление на рынке таких вот хорошо выдержанных экземпляров.

molodiakov February 18th, 2014
Дальше будут еще неплохие вещи с тем же провенансом.
Вообще хорошо, что книги, списанные из американских библиотек, поступают в продажу, причем сравнительно недорого. Таким образом я купил много дешевых книг для работы, да и коллекцию не раз пополнял.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account