Василий Молодяков


Previous Entry Share Next Entry

Яков Сергеевич Сидорин: 20 декабря

90 лет назад в Воронеже родился Яков Сергеевич Сидорин - выдающийся русский библиофил. Ниже мой текст, специально написанный к этой дате.

Sidorin

СОБИРАТЕЛЬ «ХОРОШИХ КНИГ»:
Яков Сидорин и его библиотека

Каждое библиофильское собрание – автопортрет владельца, если он собирал его сам, а не купил «под ключ». Поэтому так интересно рассматривать подобные коллекции или хотя бы читать их описания. Автопортрет – не фотография, он может оказаться неточным и обманчивым, но ценен тем, что «художник и его модель» – одно и то же лицо. Таким автопортретом была библиотека выдающегося петербургского собирателя Якова Сергеевича Сидорина (20.12.1923-15.10.1994).
«Яков Сергеевич собирает хорошие книги», – ответил как-то Моисей Семенович Лесман на вопрос о том, что собирает его младший друг. Странная, на первый взгляд, фраза: кто же сознательно собирает плохие книги?! И непонятная: что же именно он собирает? Непонятная, если не знать кто и о ком говорил и что имел в виду.
Лесман имел в виду две вещи. Первая: Сидорин не связывал себя жесткими тематическими рамками собирательства по принципу «всё о…» – хотя свои предпочтения у него, разумеется, были – отбирая только те названия и экземпляры, которые нравились ему, доставляли удовольствие – библиотека не была рабочей. Вторая: не стремясь к какой-либо полноте даже в пределах избранной тематики, он старался подбирать образцовые или хотя бы интересные с библиофильской точки зрения экземпляры. Якова Сергеевича можно назвать библиофилом-эстетом классического типа, что не приветствовалось в советское время, когда в чести были тематические коллекции – причем далеко не всякой тематики.
Яков Сергеевич покупал не все «хорошие книги» подряд, которые мог приобрести. Основными направлениями его собирательства были издания, связанные с творчеством особенно любимых им художников группы «Мир искусства», книги их современников и соратников – поэтов Серебряного века, прижизненные издания русских классиков, литература по истории родного Воронежа и ставшего вторым домом Петербурга-Ленинграда. «С течением времени, – отметил он в предисловии к так и не вышедшему каталогу своего собрания, – состав библиотеки трансформировался в собрание редких книг, посвященных русскому искусству, русских изящных изданий, а также в собрание прижизненных и редких изданий русских авторов». Как видим, диапазон очень широкий. В этих рамках легко выбрать – но порой трудно отыскать – то, что хочется видеть на полках. Так в составе большого собрания постепенно оформились несколько мини-коллекций: издания «Слова о полку Игореве» (в рукописи каталога Яков Сергеевич выделил их в особый раздел), «Горя от ума» (у него был один из прижизненных списков), Пушкиниана, включая отличную подборку прижизненных изданий.
Характерной чертой Сидорина-собирателя можно назвать «чувство экземпляра». В коллекционной книге – не только в художественных, иллюстрированных изданиях – он видел произведение искусства, обращая особое внимание на ее сохранность (не говоря о комплектности!). Он любил не только «хорошие книги», но и «хорошие переплеты», вроде шнелевских, и был требователен к тем, что делались по его заказу. Он ценил издания из библиотек своих предшественников, которые подходили к книге так же, как он, – П.А. Ефремова и Н.К. Синягина, А.С. Молчанова и П.В. Губара, И.С. Наумова и С.Л. Маркова (с последними его связывали дружеские отношения), заботливо сохраняя их экслибрисы и пометы. Образцовые «тиражные» экземпляры соседствовали на полках с особыми – сделанными сознательно, как седьмое издание «Сочинений» В.А. Жуковского под редакцией П.А. Ефремова на зеленой бумаге (знаменитый «Зеленый змий») и переиздание новиковского «Трутня» под редакцией того же Ефремова на розовой бумаге (один из семи), или ставшими таковыми по воле обстоятельств, как часть четвертая «Опыта российской библиографии» В.С. Сопикова с вырванной цензурой «радищевской страницей» (в экземпляр Сидорина она была вложена, правда, надорванная). Малотиражных библиофильских изданий, изначально «обреченных на редкость» (выражение самого Якова Сергеевича), в собрании было немного, но в их числе такие жемчужины как «Описание курицы, имеющей в профиле фигуру человека» и ефремовское издание «Приключения Густава III, короля шведского», выпущенное тиражом 100 экземпляров. Миниатюрное переиздание этого раритета в 1994 г. было сделано с использованием экземпляра из собрания Якова Сергеевича и сопровождалось его очерком. Следует также упомянуть несколько «цензорских» экземпляров изданий первой половины XIX века и альманахи с автографами их редакторов и издателей – включая Е.В. Аладьина («Подснежник на 1830 год» и «Невский альманах на 1830 год») и молодого А.С. Суворина («Воронежская беседа на 1861 год»).
Сидорина нельзя назвать «собирателем автографов», но дарственную надпись автора он ценил как важную деталь и значимое украшение экземпляра, особенно если автор был ему чем-то близок. Так в собрании появились инскрипты Кольцова и Никитина, Бенедиктова и Языкова, А.К. Толстого и Григоровича, Бальмонта и Брюсова, Блока и Нарбута, Мандельштама и Ахматовой, Есенина и Зощенко. Был ли в отборе авторов личный мотив или он определялся только библиофильской фортуной? Яков Сергеевич гордился своими воронежскими корнями, поэтому редчайший Кольцов и просто редкий Никитин являлись для него еще и земляками. С Ахматовой он был знаком лично, через писательницу Е.М. Тагер, и Анна Андреевна украсила своим автографов экземпляр «Вечера», на котором уже имелся ее давний инскрипт Е.Е. Лансере. Так библиофильская редкость стала еще и семейной реликвией.
Яков Сергеевич содержал библиотеку в идеальном порядке, отмечая книги изящными экслибрисами и занося в каталог их тщательно выполненные описания. Как и многих библиофилов-эстетов, книги «собрали» его: не претендуя быть книговедом или искусствоведом, Сидорин стал хорошим знатоком русской книги и книжной графики XIX – первой половины ХХ веков, изучал историю русского библиофильства. Желание поделиться знаниями подвигло его к написанию авторских текстов, например, об истории «Альманаха библиофила» 1929 г., – правда, этот очерк появился в современном «Альманахе библиофила» в настолько изуродованном редактором виде, что автор даже хотел снять свою подпись. Отсутствие у Сидорина книговедческих и литературных «регалий» давало иным повод считать его дилетантом, но таковым он не был ни по уровню знаний, ни по глубине профессионального систематического подхода к предмету (сказывался инженер и руководитель!), ни, наконец, по литературному дарованию. Суховатый, элегантный, точный в отборе фактов и выборе слов стиль Якова Сергеевича выгодно контрастировал с велеречивой безвкусицей, с которой многие авторы в те времена (да порой и сейчас) считали нужным писать о книгах и библиофильстве.
Уходящие под потолок ряды «американских» полок на первом этаже павловского дома Сидориных запомнились всем, кто имел счастье бывать там. Особым знаком внимания было приглашение в кабинет на второй этаж, где большой старинный шкаф соседствовал с обычными современными полками – на которых, впрочем, стояли совсем не обычные книги. Яков Сергеевич не спешил рассказывать о своих сокровищах – тем более, показывать их – первому встречному, но не хвалился и одновременно не «чах над златом». Он был не только глубоким знатоком, но превосходным рассказчиком и радушным хозяином, как и его жена Муза Константиновна Смирнова. Неудивительно, что в этом доме бывали КТО, кого привлекали не только книги, но и люди.
В начале 1990-х годов Яков Сергеевич задумался об издании каталога своей библиотеки – видимо, под воздействием долгожданного выхода каталога собрания его старшего друга М.С. Лесмана – и начал готовить его к печати. 26 января 1993 г. он поставил дату под предисловием к рукописи «Книжная старина и современность. Описание моего собрания», но работа не закончилась: в описания вносились дополнения и уточнения по данным научной и справочной литературы (доинтернетная эпоха!), расшифровывались записи и пометы на экземплярах, отыскались несколько пропущенных даже при образцовом порядке книг. Скоропостижная смерть Якова Сергеевича не остановила подготовку каталога к печати (включая унификацию описаний), но по ряду причин он так и не увидел свет.
Библиотека Сидорина не сохранилась в том виде, в каком он ее оставил. Ряд книг сменил владельцев, судя по публикациям их нынешних обладателей. Несмотря на это, издание ее каталога, как и сборника его статей на книжные и библиофильские темы, остается очень желательным – и как источника по истории русского библиофильства в целом, и как памятника его блестящему представителю. Памятника человеку, который пользовался нравственным, а не только профессиональным авторитетом в непростой среде коллекционеров. Появление этого каталога навсегда запечатлеет автопортрет знатока книги и удачливого коллекционера, принципиального и порядочного человека, хранителя традиций и обаятельного собеседника – Якова Сергеевича Сидорина.

?

Log in

No account? Create an account