Василий Молодяков


Previous Entry Share Next Entry

Из дневника Павла Антокольского (1964-1968). Часть 2

"Страшные годы при Сталине были прежде всего страшны как террор, как стихийное бедствие, вроде того, что шаровая молния влетела в комнату. То, что происходит теперь, отнюдь не стихийно, не загадочно: все нитки и проволоки, все мелкие ухищрения видны! Все делается на живую нитку и на глазах почтеннейшей публики" (31.01.1966; С. 51).
"Право и обязанность служить культуре еще раз (который раз в жизни) находится под ударом" (4.04.1966; С. 55).
Две цитаты о Шкловском:
"Какой-то негласный, подпольный учитель всего старшего поколения 20-х годов. Я считаю - больше, чем Горький, чем кто бы то ни было, причем учитель бесшабашный, беспамятный, без заботы о себе самом - в известном отношении - лучший вариант учителя!" (17.04.1964; С. 15).
"Интересный и даже очень человек: старый борец за новизну, за самобытность и самостоятельность, за дерзость, за литературу как дело жизни и революции. Такого человека коммунисты должны были бы носить на руках, уважать как высший авторитет в области культуры. А между тем, кажется, никого столько раз не били, не разоблачали, не изгоняли, сколько Шкловского. Хребта ему не перешибли, но характер, конечно, испортили" (4.04.1967; С. 77).
"Чем больше живешь, тем яснее, что в ХХ веке при каждом новом повороте истории вырастают новые Гималаи непролазной, безвыходной лжи" (17.08.1967; С. 78).
"Разговор был... как всегда, в одной, самой главной плоскости, которую можно определить просто: что же дальше? Когда же, наконец, прервет свое молчание так называемое "руководство"? Когда оно очухается, наконец, и сделает все нужные выводы: о цензуре, об интеллигенции, о судебных ошибках, о беззаконии?" (2.01.1068; С. 85-86).
"Человека спасает внутренний тренаж в результате всего, что сделано им ранее. Только он один и спасает. Да и вообще такой тренаж есть решающее свойство зрелого художника" (17.03.1968; С.90).
"Сейчас как никогда все человечество связано в один фантастический узел. Аукнется черт знает чем в США, откликнется черт знает чем в Москве, Киеве, Тбилиси... Разница в социальных режимах играет самую ничтожную роль. Ничто так не заразительно, как сумасшествие во всех его видах и признаках. Оно само есть явление социальное" (11.04.1968; С. 92).
"И как всегда я больше всего болею за нашу бедную, загнанную в темный тупик, полузадушенную литературу, за Солженицына живого, за Булгакова мертвого, но оказавшегося через тридцать лет живее всех живых. ...Сколько времени потребуется на то, чтобы возродить всю литературу?" (8.08.1968; С. 97).
"Но как бы ни были прекрасны и радостны, как бы ни обогащали жизнь эти отдельные воскресения, сколько бы ни происходило их на наших глазах - все равно мертвая, фальшивая и подлая литература подонков остается на своих командных постах, читатель на каждом шагу натыкается на дезинформацию, он оглушен и запуган еще до того, как научился читать!" *(9.08.1968; С. 97-98).
"Победа сталинизма и хамства" (о введении войск в Чехословакию; 22.08.1968; С. 98).
О пропаганде: "Нас, как всегда, снедают дурные, низменные, идиотические чувства, скверные подозрения... Поистине, величайший враг человечества - ДУРАК!" (27.12.1968; С. 111).
Еще есть интересные большие фрагменты о Булгакове и Блоке, которые я сканирую. Но, повторяю, читать стоит ВЕСЬ дневник.

?

Log in

No account? Create an account