Василий Молодяков


Previous Entry Share Next Entry

Эмигрантские встречи

Очередной цикл "Исторических путешествий Ивана Толстого" под названием "Берлинский перекресток" вызвал живую полемику в узком кругу интересующихся интересным, в том числе потому что высокочтимый ведущий назвал "советскими агентами" - с оговоркой, что это лишь предположение, - Романа Борисовича Гуля и Владимира Пименовича Крымова. Утверждение это мне представляется неверным и бездоказательным (особенно в отношении Крымова), но сейчас речь немного о другом.
От советского времени многие из нас подсознательно унаследовали образ непреодолимой пропасти между "красными" и "белыми" и образ единства "белых": все кто не "красные" - все "белые". Думаю, нет нужды говорить, что как минимум второе неверно.
Эмиграция вмещала таких разных людей, как Троцкий и Деникин, Кирилл Владимирович и "Ганька Мясников", участник расстрела Михаила Александровича - подберите другие пары на свой вкус. Градус ненависти между отдельными группами "белых" не уступал их ненависти к "красным", а в иных случаях, наверно, и превосходил.
Далеко не все эмигранты были политически ангажированными. Многие не были и не хотели быть ни "красными", ни "белыми". Многие просто жили и выживали как могли. Некоторые не спешили жечь мосты. Занимавший видное положение в эмигрантской литературе Осоргин до конца тридцатых сохранял советский паспорт. (Почти) Не водившийся с эмигрантами Замятин до самой смерти был не только советским гражданином, но в 1934 г. попросился в Союз советских писателей и был принят туда с личного разрешения Сталина.
Конечно, в эмиграции были ангажированные люди, которые общались только с единомышленниками. Нельзя сказать, что "все" встречались со "всеми", но "многие" встречались с "многими". В том числе с "красными" (различных оттенков) и с приезжими из СССР, которые тоже были не одного ярко-красного цвета. Иначе откуда бы взялись "возвращенцы".
И.Н. сделал акцент на том, что в межвоенный период и Гуль, и Крымов долгое время (Крымов до 1936 г. или до 1937 г.) встречались с приезжавшими из СССР, в основном - литераторами. Дескать, приезжавшие не боялись встречаться с ними, "не страшно" потому что "можно" - "свои". Полагаю, само по себе это ничего не доказывает.
Факт встречи приехавшего из СССР Имярек с Крымовым может в равной степени означать, что с Крымовым "можно" и что Имяреку "можно" - хоть с Крымовым, хоть с чертом лысым. А может и ничего не означать. До какого-то момента люди просто встречались - с родственниками или давними знакомыми.
По тому, что я знаю о Крымове (И.Н., наверно, знает больше моего, но рассказал в передаче немного), решительно не верю, что он "на кого-то работал". По-моему, Крымов всю жизнь работал только на себя и использовал к собственной выгоде всех, кого мог, не исключая и "красных". Когда-то я думал (да и не я один, наверно), что Николай Рерих был "агентом всех разведок". Ничего подобного! Он только на себя всю жизнь и работал. Крымов, по-моему, был такого же склада.
Еще деталь. В 1960-е годы к архиву пожилого, слепого, но все еще бодрого Крымова подбирался Илья Зильберштейн - на предмет его перевозки в Москву, в РГАЛИ. Эмигранты охотно общались с Зильберштейном и много чего ему отдали. Крымов послал визитера куда подальше - по свидетельству Кирилла Померанцева (в его книге "Сквозь смерть" интересный очерк о Крымове, которого он знал лично), едва ли не единственный, кто послал. Чего бы "советскому агенту" не отдать литературный архив (наверняка уже почищенный от всего "лишнего", если таковое было) в Москву? - пусть не ради денег (Крымов не нуждался), так ради славы. (Интересно где сейчас этот архив?) И не издавали Крымова в СССР после его смерти (при жизни эмигрантов в СССР не издавали, за исключением курьезного случая с Гусевым-Оренбургским в 1958 г.), хотя есть у него книги вполне "издавабельные". А ведь читали бы! Значит ли это что-нибудь? Не знаю. Но "советского агента" Крымова всерьез вообразить не могу.
Что касается Романа Гуля, подождем обещанного И.Н. большого и документированного "исторического портрета".

  • 1
scabon July 21st, 2016
> От советского времени многие из нас подсознательно унаследовали образ непреодолимой пропасти между "красными" и "белыми" и образ единства "белых": все кто не "красные" - все "белые". Думаю, нет нужды говорить, что как минимум второе неверно.

Да, наверное, сейчас уже почти все понимают, что в первой половине 20-го века был очень широкий, всё время менявшийся политический спектр, который при самом большом желании невозможно свести к дихотомии "красные-белые". Даже в период крайней поляризации между ноябрём 1918-го и ноябрём 1920-го в эту схему не вписываются независимые национальные/сепаратистские движения. В эмиграции же дробление только усилилось (кадеты, эсеры) и все разбежались по разным идеологическим и национальным (например, русские социал-демократы vs. грузинские социал-демократы) нишам. Значительная часть левых и аполитичных эмигрантов поддерживала контакты с Россией и даже работала на советские организации, как московские, так и берлинские.

Однако ситуация с "Накануне", о которой говорит Толстой, была несколько специфическая даже на общем фоне эмигрантской какофонии. Вот что я на эту тему вчера писал в другом журнале (http://labas.livejournal.com/1152407.html?thread=26559383#t26559383):

"Мне кажется, что тут имеет смысл выделить два момента: во-первых, какая у Гуля/"Накануне" была репутация в 1920-х годах, и, во-вторых, что нам сейчас известно о "Накануне".

По первому пункту Вы совершенно правы, у сменовеховцев вообще и "Накануне" в частности была заслуженная репутация "возвращенцев". Из числа редакторов и видных сотрудников в советскую Россию в 1920-х годах вернулись не только Алексей Толстой, но и Юрий Ключников, Юрий Потехин, Александр Бобрищев-Пушкин, Сергей Лукьянов, Григорий Кирдецов, Георгий Швиттау и Борис Дюшен. Всё это Николаевскому, варившемуся в Берлине в те же годы в том же соку, было прекрасно известно. Он, как и многие другие левые эмигранты, полагал, что сменовеховцы были не агентами ГПУ, а искренне забуждавшимися людьми, во многих случаях заплатившими за свою ошибку жизнью.

Что касается второго пункта, то сейчас опубликованы материалы Политбюро, которые проливают свет на характер взаимоотношенией советского режима и "Накануне". Мы теперь знаем детали того, как газета субсидировалась советскими властями, и того, как Политбюро определяло её политический курс и решало вопросы о том, кто будет входить в её редакцию. Однако из тех же опубликованных материалов следует, что "Накануне" не было 100%-ым "агентом влияния" Кремля и тем паче не было шпионским гнездом. Как писал Троцкий во время конфликта между Ключниковым, Потехиным и остальными редакторами:

"Нам нужна газета, которая, проявляя «независимость» в тех или других частных вопросах и в подходе ко всем вопросам, т.е. в мотивировке, — в основных вопросах и особенно в трудные минуты, поддерживала бы нас тем более энергично и решительно. Ключников же держался противоположной тактики: поддерживая советскую республику в общем и целом, он в решительный момент (эсеры, попы) нас предавал." (http://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1014267)

В целом я полагаю, что тут применим принцип Карла Сагана: "Экстраординарные утверждения требуют экстраординарных доказательств." В программе Ивана Толстого я не нашёл никаких доказательств, которые бы соответствовали серьёзности выдвинутых обвинений."

Edited at 2016-07-21 07:48 pm (UTC)

molodiakov July 21st, 2016
Согласен с Вами. Но стереотип, похоже, не умер - именно его отголоски я с удивлением увидел в сериях про Гуля и Крымова.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account