Василий Молодяков


Previous Entry Share Next Entry

Околовирека-28: юбилей

Сегодняшняя серия больше похожа на новогодний "огонек"
31 декабря 1954 г. Джорджу Сильвестру исполнилось семьдесят лет. К 18.30 гости были приглашены к его племяннику Джорджу Э. Виреку в Маклин, округ Фэрфакс штата Вирджиния. Помимо упомянутых в приглашении коктейлей и закусок гостей ждали экземпляры «Обнаженной в зеркале», которые автор тут же надписывал.




(Адресат, увы, остался неидентифицированным).
Имениннику приготовили подарок – альбом в переплете из красной кожи с золотым тиснением, содержавший оригиналы поздравлений, о которых его секретарь Гарольд Томпсон заранее попросил знакомых – своих и Вирека. Перелистаем его по порядку, выбирая наиболее известных и интересных героев. Некоторые уже фигурировали в нашем сериале, другие достойны отдельных серий.



Альбом открывается разъяснением Томпсона: «Порядок текстов – случайный и незапланированный. Не было попыток что-то “усилить” или “приглушить”. Не было никакой цензуры. Я не редактор. Я просто собрал письма и переплел их для человека, которого с гордостью называю своим другом».
Бывший германский канцлер Франц фон Папен, военный атташе в США в годы Первой мировой войны: «Когда с наступлением “Сильвестрова вечера” год закончится, вы окинете взглядом 70 лет жизни, полной исторических событий, которые перевернули мир. Среди этих бурь вы всегда оставались самим собой».
Бывший президент Рейхсбанка, "Зигфрид германских финансов" Ялмар Шахт написал стихи по-немецки.
Историк-ревизионист и потомок ирландских патриотов-фениев Чарльз Тэнзилл: «В Виреке я особенно люблю способность к настоящей дружбе. Чтобы иметь хороших друзей, надо самому быть таким, и Сильвестр именно таков».
Бывший поверенный в делах Германии в США Ханс Томсен: «Как поэт и писатель вы глубоко проникли в человеческую природу. Это научило вас терпимости и сдержанности даже к врагам. Как многим пророкам двадцати веков, вам выпало пережить несправедливость, но каждое поражение оборачивалось победой и для вас лично, и для идеалов, которые вы отстаивали».
Знаменитый сексолог Альфред Кинзи, переживавший трудные времена после отказа фонда Рокфеллера финансировать его дальнейшие исследования: «Рад случаю еще раз поблагодарить вас за помощь в нашей работе».
Бывший конгрессмен Гамильтон Фиш: «Вы предвидели опасность русского коммунизма и знали, что, если мы будем воевать с Германией, коммунизм окажется единственным победителем. Вместе с миллионами верных американцев вы боролись против вступления в войну с Германией до нападения японцев на Пёрл-Харбор. В годы военной истерии вы стали мишенью для клеветы и преследований, но никогда не теряли веру в Америку и любовь к ней».
Инженер-мостостроитель и поэт Дэвид Штейнман, однокашник по Городскому колледжу Нью-Йорка: «Давно слежу за вашей творческой работой – за богатой образами прозой и вдохновенной поэзией – с неизменным интересом и восхищением. Вспоминаю аллегорию, в которой вы осудили и коммунизм, и фашизм («Искушение Джонатана» – В.М.). Коммунисты и их попутчики не простили вам этого. <…> Можете рассчитывать на меня как на понимающего друга». Годом раньше Вирек подарил ему на Рождество «Семеро против человека» с надписью: «Наши дороги пересекались уже дважды. Рад, что сейчас, ближе к концу, мы не просто попутчики, но друзья».
Скрипач Фриц Крайслер прислал фотографию «на добрую память от старого друга».



«Во время Первой мировой мы обедали чуть ли не ежедневно, – вспоминал Вирек. – Позже мы старались что-то предпринять с целью остановить взаимный бойкот немцев и евреев». «Нас обоих терзало безумное преследование евреев Гитлером, и мы пытались придумать разумный план решения еврейского вопроса в Германии».
Генрих Альберт, "кошелек" германской пропаганды в США в годы Первой мировой войны, затем министр: «Любой объективный наблюдатель признает, что вы ни в чем не провинились перед своей страной, но общественное мнение не отличается беспристрастностью».
Эзра Паунд: «Надо поздравить Дж.С.В., что он еще жив после 70 лет. Таких лет».
Поэт Подриг Колам: «Я вижу в вас человека, преданного индивидуализму в мыслях и действиях и имеющего смелость нести наказание за это».



Поэт Джон Уилок: «Когда поэзия стала забавой посредственностей, ваш ярко индивидуальный дар продолжил традицию Гейне, Бодлера, По и Суинберна... Дорогой Вирек, спасибо вам от всего сердца».
Людвиг Льюисон, друг всей жизни: «Его стихи, как и любые другие, отмечены временем и модой. Что-то останется, что-то достойно остаться».
Пацифист Фредерик Либби: «Мы оба предвидели несчастье, которое принесет война между нашей страной и Германией, и оба, каждый по-своему, делали всё возможное чтобы предотвратить ее. Тем же, кто ставит под сомнение мудрость и патриотизм наших усилий, мы можем лишь указать на сегодняшние последствия нашего поражения».
Адвокат Эмиль Морозини: «С адвокатами редко бывает, что профессиональные отношения с клиентом перерастают в дружбу, основанную на глубоком уважении. Все знают вашу искрометную личность и блестящее перо. Они не знают, но должны знать ваше потрясающее мужество перед лицом клеветы и преследований... К счастью, в трудные дни я верил в своего клиента, я знал его честность, его безупречную и искреннюю преданность нашей стране. Это облегчило мою задачу. Вы можете оглянуться назад и сказать: “Я был прав”».
Поэт и журналист Джордж Зейбель: «Я поклонник поэзии Вирека с тех пор, как сам стал читать и писать стихи».
Принц Фридрих Прусский похвалил давнюю книгу "Кайзер под судом" – от имени семьи!
Сексолог Гарри Бенджамин - "доктор Бреннан" из вирековского романа "Ничто человеческое" - напомнил «незабываемые встречи у Виреков и у нас, хозяйками которых были две золотоволосые Гретхен... Верная дружба пережила всё, и это достойно благодарности».
Издатель Сэмюэль Рот: «Мы родились в обществе, где ваши предки были правителями, а мои почти рабами, но я никогда не чувствовал сколько-нибудь заметной разницы между нами. <…> Ни одна из ваших книг не сравнится с делом, которому вы отдали свои исключительные способности, – с вашей жизнью, посвященной обогащению культурной почвы вашей приемной родины».
Старший сын Питер, его жена Аня (Анна Маркова) и дети «с любовью и благодарностью» поздравили «князя поэтов, отцов и друзей». Шестилетняя Валерия Эдвина с трудом совладала с печатными буквами, но у восьмилетнего Джона Алексиса уже было нечто похожее на собственный почерк.



Адвокат Дэниэл Кохалан-младший: «Горжусь тем, что был вашим другом в годы, когда вы бесстрашно встретили вражду, мужественно и благородно переносили дикое и незаслуженное обращение. Ваша храбрость всегда вдохновляла меня».
Устроители юбилея Джордж и Элизабет Виреки: «Дядюшка Сильвестр всегда приносит свет и радость в наш дом... Мы не знаем никого, кто пережил бы так много и не проявлял враждебность ни к кому, но принимал бы свою Судьбу как Удачу».
Племянник-флорист Луи Вирек: «Согласно Библии Мафусаил прожил четыреста лет. Он мог прожить еще сто лет или больше, но так никогда и не приобрел бы опыт Дж.С.В. Да НЕ “упокоитесь вы с миром”, ибо спокойствие вам недоступно. Поздравляю молодого человека с семидесятилетием».
Гретхен выписала фрагмент первой главы Евангелия от Иоанна со словами «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его», пожелав мужу предать себя заботе Божьей Матери.
Ли Фурман из издательства «Sheridan House»: «Горжусь быть первым американским издателем, рискнувшим напечатать «Мои первые 2000 лет»... Сегодня книга так же жива, как в момент своего появления из вашего мозга – подобно Афине из головы Юпитера. Думаю, она переживет нас обоих, сколько бы мы ни протянули».
Норма Ландин, вдова друга Вирека - сенатора Эрнеста Ландина: «Вспоминая кошмарную лживую пропаганду перед, во время и после обеих мировых войн, я думаю об отважных людях, включая вас, которые верили, что нашей стране следует оставаться нейтральной в подлинном смысле слова. Вы и другие стойкие патриоты, включая моего покойного мужа сенатора Ландина, были уверены, что мы не должны вмешиваться в европейские войны и заключать союзы с их участниками. Сегодня имена этих людей – в том числе ваше – заслуживают почетного места в американской истории».
Биограф Элмер Герц: «Он попал в тюрьму из-за юридического крючкотворства, что угнетает меня и как юриста, и как человека, верящего в Билль о правах, хотя я не раз говорил ему, что он заслуживает веревки за связь с нацистами и работу на них. Мало кто смог бы перенести заключение и личные несчастья с таким спокойным, философским и даже юмористическим отношением. Думаю, что в тюрьме он вырос как поэт, и надеюсь, что он больше не бросит свою Музу. Это настоящий поэт, несмотря на отголоски чужих стихов и некоторую манерность. У него есть вещи достойные бессмертия... Порок Вирека как писателя – чрезмерная приверженность к высоким нотам и парадоксам. Достоинство – понимание того, что литература – искусство общения, а не утешения. Несмотря ни на что, я люблю его непростой любовью».
Прозаик Чарльз Гамильтон: «Говорят, вам семьдесят. Не верю! В вас столько жизненной энергии, вкуса и обаяния, что вы всегда будете моложе – много моложе – семидесяти. Еще у вас есть редчайшее качество – порядочность. Не удивляйтесь, если однажды старина Диоген появится у вашей двери, удволетворенно кивнет головой и потушит свой фонарь».
Адвокат О. Макгвайр: «Не берусь судить, займут ли ваши книги место в истории литературы, но знаю, что благодаря им миллионы людей в Соединенных Штатах и за границей научились думать, а это огромное достижение!.. Дорогой Джордж Сильвестр, ваша главная книга еще не написана. Прошу, не теряйте времени».
Бланш Уэгстафф она же "Лилит", прислала воспоминания и стихи:
Как Геркулес, со смелостью бойца,
Что за Алцестой даже в ад проник,
Он не покинул ратного пути,
Но зло тюрьмы, насмешку подлеца
Перенеся, издал победный крик,
Триумф, как Александр, возвестив.
(перевод Валентина Емелина)
Историк Гарри Барнес дал емкую характеристику главным книгам юбиляра, добавив: «Хорошо, что коммунистам и прочим темным силам не удалось оборвать литературную деятельность Вирека. Счастлив, что он встречает семидесятилетие полным жизненной энергии и планов на будущее».
Публицист Юстас Муллинс друг Эзры Паунда: «История вылепила его жизнь по подобию тех, кого он считал образцом для людей, – Христа, Наполеона и Оскара Уайльда, хотя, как он сам заметил, не обязательно в таком порядке. Каждый из них по-своему пытался вести массы к более насыщенной жизни. В своей оригинальной философии Дж.С.В. соединил лучшее, что было у троих».
Молодой поэт Бёртон Фрай, называвший себя «цыганом» и «трубадуром» и странствовавший по Америке, как его кумир Вэчэл Линдсей: «Верю, что Небеса населены добрыми духами и что вы, несомненно, попадете в их компанию, но надеюсь видеть вас рядом с собой на земле как можно дольше». В канун дня рождения Фрай послал Виреку в дополнение к поздравлению свой новый сборник «Лунопевец», в котором одно стихотворение посвящено имениннику – «королю цыган, несправедливо осужденному правительством Нового курса». В рекламной листовке о его следующей книге «Друидические стихи из ирландских лесов» приведен отзыв Джорджа Сильвестра: «Фрай играет на лире уверенной рукой».



Журналист Вестбрук Пеглер: «Окажись я на вашем месте, я бы отдал всего себя уничтожению тех, кто это сделал, но я восхищаюсь вашим истинно поэтическим отношением к ним».
Лидер социалистов Норман Томас был осторожен: «Персонально Виреку я по случаю дня рождения желаю всего хорошего. Решительно расходясь с ним во взглядах, я не сомневался в его личной порядочности. Но меня поражала компания, в которой он часто оказывался, и ни при каких обстоятельствах я бы не позволил использовать свое имя в чем-либо, хоть отдаленно напоминающем одобрение неофашизма в Америке, Германии или где-то еще».
Принц Луи Фердинанд Прусский, внук кайзера Вильгельма II, прислал свой портрет с автографом.



Маргарет Бенджамин, жена «доктора Бреннана», напомнила о себе фотографией «старому» (в кавычках) другу, «который и в 17 лет не мог быть более милым, чем в 70».

Самый неожиданный привет именинник получил от «народной собаки» – «отъявленного фашистского заговорщика, тайного международного курьера, неназванного подсудимого на процессе ”подрывников”, ныне проживающего на покое в штате Нью-Джерси». Фото мутное, зато отпечаток лапы четкий.
В «Эпилоге» писательница Джейн Шилдс, помогавшая составлять альбом, пояснила, что «многие сыгравшие роль в жизни Вирека и те, в чьей жизни он сыграл роль, уже не смогут откликнуться», но «празднование его семидесятилетия будет неполно без такого списка умерших и живых, врагов и друзей, достойных и недостойных... Лишь немногие, как Эптон Синклер, Томас Манн, Пол Элдридж и Альберт Эйнштейн не ответили по идеологическим или личным причинам».
Завершает альбом письмо Вирека Томпсону от 17 ноября 1954 г.: «До меня дошел слух, что вы готовите памятный альбом к моему 70-летию. Это предварительные поминки, на которых я буду иметь честь присутствовать лично. Раз так, без моего участия не обойтись. Разбирая бумаги, я нашел автоэпитафию, которую сочинил в Новой Шотландии, лет пятнадцать назад. Она кажется мне самым подходящим дополнением к собранию, которое после моей смерти будет сохранено для потомков в Библиотеке Конгресса»:
Алкав любви, нашёл он декаданс;
Он славы жаждал – был лишь резонанс.
Двух стран гость, дома ни в одной –
Бродил меж солнцем и луной,
Оболган миссис Гранди;
Всю жизнь с собой он вёл войну.
Искал богиню, взял жену.
Забытый, умер он, друзья
(Но день ещё не знаю я),
Утоп в заливе Фанди .
Sic transit gloria mundi!
Джордж Сильвестр ошибся в одном: альбом не попал ни в Библиотеку Конгресса, куда он в 1955 г. передал некоторые рукописи, ни в городскую библиотеку Нью-Йорка, получившую альбомы с вырезками о нем, но хранился в семье Питера Вирека, а после его смерти оказался у букиниста, у которого я его купил. Это самая дорогая покупка за 33 года моего собирательства. И одна из самых любимых.

  • 1
thrasymedes August 17th, 2015
Сколько же стоил альбом ?
Ведь это действительно уникум и большая ценность

molodiakov September 1st, 2015
ЕМНИП, полторы тысячи долларов.

lucas_v_leyden August 18th, 2015
Совершенно выдающийся экспонат. Прямо жемчужина.

molodiakov September 1st, 2015
О да!))))

  • 1
?

Log in

No account? Create an account