Василий Молодяков


Previous Entry Share Next Entry

Околовирека-23: Эверетт Харре

Если следовать хронологическому порядку, эта серия должна была выйти намного раньше, но у меня не было к ней картинок. А теперь есть.

В сборнике Джорджа Сильвестра Вирека "Свеча и пламя" (1912) есть стихотворение «2. Самуил I:26»:
Вписал перстом железным Бог
Закон в алмазную скрижаль,
Познать я нежный трепет смог,
Души твоей ответный жар.
С тех пор пылает в небесах
Огонь, древнее пирамид,
И тем связали мы сердца,
Как Ионафан и царь Давид.
(перевод Валентина Емелина)
Стихотворение снабжено посвящением «T.E.H.», которое исчезло при перепечатке в итоговом сборнике "Плоть и кровь моя" (1931). 3ато там появился следующий автокомментарий:
«Мое сердце было привязано к этому Ионафану (Вирек отождествляет себя с Давидом – В.М.). Его сердце срослось с моим. Война развела нас. Сыграв роль Иуды, а не Ионафана, он продал нашу дружбу за тридцать сребренников! С тех пор он не раз пытался помириться со мной. Я простил его: зачем отягощать собственную душу враждой? Но больше не впустил его в ближний круг. Если бы его обвинения против меня не были чудовищным плодом военного психоза, он мог бы угрожать моей свободе и жизни».
Кто этот Ионафан-Иуда, о котором Вирек написал столь подробно и в то же время скрыл даже инициалы, как будто опасался судебного разбирательства?
Это забытый ныне прозаик Томас Эверет Харре (1884-1948), инициалы которого совпадают с посвящением в «Свече и пламени» и который упоминается на других страницах «Плоти и крови моей». О близости их отношений свидетельствует недавно приобретенный мной инскрипт Вирека Харре на книге "Игра в любви".



Вирек крайне редко называл адресатов своих надписей по имени, да и сам почти никогда не подписывался одним только именем.
В 1916 г. Харре выступал за нейтралитет США в войне и язвительно изобразил Джорджа Сильвестра под именем Алмахуса в романе «Смотри на женщину», но уже в следующем году яростно обличал «гуннов» и обвинял поэта чуть ли не в государственной измене. Вирек «признал» себя в этом портрете и перепечатал его в комментарии к своим стихам:
«Пока шум и крики возвестили появление Марии (куртизанки, главной героини романа – В.М.), Алмахус, самый прославленный поэт Александрии и привычная фигура на эспланаде, вошел, опираясь на плечо светловолосого мальчика-раба. Будучи хрупкого телосложения, он двигался женственной мягкой походкой. Грубоватое по очертаниям лицо было одутловато и покрыто пятнами от излишеств. Золотые волосы перехвачены лентой из яркого цветного шелка.
Алмахус очень восхищался императором Нероном и говорил, что его вдохновителями являются трое: Платон, Нерон и Иуда Искариот, предавший плотника из Назарета. Имитируя римского императора-шута, он шел, держа перед глазами некое подобие лорнета, в который были вставлены два больших искусственных изумруда. Нерон носил в глазу один изумруд. Алмахус старательно пытался превзойти своего предшественника в позерстве, нелепости манер и непристойности стихов.
Обращаясь к кому-либо, Алмахус бесстыдно косился на него сквозь зеленые камни и задавал неприлично вкрадчивые вопросы. Зеленые стеклышки увеличивали его водянисто-голубые глазки-бусинки. Выдающиеся вперед негроидные губы накрашены, нездорового цвета щеки нарумянены. Кричащий наряд превосходил даже портновские крайности римских денди. На нем были туника винного цвета, вышитая тяжелыми пурпурными виноградинами, и розовая накидка, разукрашенная стекляшками. Вокруг шеи обмотаны нити с полудрагоценными камнями – ожерелья, которые, как он хвастался, дарили покоренные им женщины. Руки, запястья и пальцы увешаны фальшивыми драгоценностями.
В левой руке он держал водяную лилию, которую деликатно нюхал. Он никогда не появлялся на улицах Александрии без лилии в руке – которую, как он уверял, ему каждый день приносили с Нила, с того самого места, где утонул Антиной, любимец Адриана. Алмахуса всегда сопровождал мальчик-раб, который носил его стихи на листах папируса, намотанных на костяной цилиндр и заключенных в пурпур и золото. Алмахус был известен как фаворит нескольких пожилых дам с постыдной репутацией и большим богатством, которые содержали его на дорогостоящей вилле вблизи кипарисового парка. Он появлялся на всех пирах, где читал свои стихи, и ежедневно прогуливался по эспланаде, небрежно одетый, вызывая восторги и насмешки. Без ложной скромности он объявил себя внуком императора Константина Великого».
Приведенного фрагмента достаточно, чтобы оценить и правдивость, и гротескность портрета, обильно сдобренного намеками, дабы не оставалось сомнений, о ком идет речь.
"Платон, Нерон и Иуда Искариот" соответствуют Иисусу, Наполеону и Уайльду, которых Джордж Сильвестр назвал своими кумирами в нашумевшем газетном интервью 1907 г. "Внук императора Константина Великого" - прямая отсылка к происхождению нашего героя от кайзера Вильгельма Первого, именовавшегося Великим. Нью-йоркская пресса писала об этом, а Вирек не опровергал, но и не подтверждал слухи. Возгласы «Слава певцу двух миров – суши и моря» намекают на его известность на двух континентах и на название издававшегося им журнала «Обозрение двух миров». «О маковка моей поэзии», – обращается Алмахус к игнорирующей его Марии, повторяя посвящение «Свечи и пламени».
Узнаваем Джордж Сильвестр и в речах Алмахуса, но они больше подошли бы его школьным годам, когда, отвечая на вопрос о трех крупнейших фигурах в английской литературе, он назвал Шекспира, Суинберна и себя. «Таких стихов, как эти, еще никогда не писали! Такого поэта, как я, еще никогда не было! Я прекрасен, я велик! Я придал новое значение поэзии, дал новое толкование любви! Мир видит солнце новыми очами благодаря мне!».
Приведенное выше стихотворение посвящено мужчине, поэтому в наши дни оно привлекло внимание (депутат Милонов, закройте глаза и заткните уши!) исследователей «гей-литературы». Дж. Элледж заметил: «Большинство гетеросексуалов, читая, например, «2. Самуил I:26» Вирека полагают, что это стихотворение о сильной, дружеской связи между людьми одного пола, в то время как читавшие его геи видят собственную жизнь, воплощенную в библейских образах».
Какие отношения связывали Вирека с Харре? Достоверно не знаю, а гадать не буду. Но не скрою следующий факт, который - внимание! - не будет отражен в биографии Вирека (нет-нет, просто верстка уже закончена). "Игра в любви" с автографом Джорджа Сильвестра происходит из "хвоста" библиотеки литератора Роджера Диксона, который, как сообщил мне букинист, был близким другом, а возможно и (депутат Милонов, не открывайте глаза и не разжимайте уши!) еще более близким другом Харре.
Диксон был знаком и с Виреком, причем тогда, когда Харре с ним уже решительно раззнакомился. Вместе с "Игрой в любви" я приобрел книгу Джорджа Сильвестра "Рузвельт. Исследование амбивалентности" с инскриптом Диксону 1919 года.



Это восьмой "Рузвельт" с дарственной надписью автора в моем собрании. Маньячить - так маньячить!

  • 1
jaime_berlin July 6th, 2015
про внука Константина Великого - уже просто совсем в лоб! да, искрометная карикатура, ИЧСХ, несколько жеманно-обиженная, но чтобы не смущать депутата Милонова и ко, не будем развивать эту тему и вообще, по гамбургскому счету, важно не то, какие отношения складываются между людьми, важно то, какие из этих отношений родятся плоды - творческие, политические и т.д. а то вот некоторые тоже по неясным причинам поругались, психанули 10-го марта, дали гарантии Польше, и тут все заверте...
кстати, о предмете боли депутата Милонова и архитекторе гарантий: вчера перелистывала биографию Джорджа Ллойда, есть тоже кое-какие намеки, а ведь старик Ллойд ближайшим дружочком был Великого и Ужасного, ггг :)

спасибо огромное за такой интересный рассказ!

molodiakov July 6th, 2015
Карикатурка довольно гнусная, но Вирек был умный человек и не обиделся. А вот выступления Харре в 1917 г. были куда опаснее.
А Джордж Ллойд - которого известно с кем не надо путать)))) - тоже, значит, из милоновцев. Хорошо, значит, учился - в отличие от.

jaime_berlin July 7th, 2015
Джордж Сильвестр молодец! разошлись, так разошлись, а гнусничать по поводу экс-друзей - не по-джентльменски, а как раз по-милоновски, ггг :)
да, оттуда, судя по всему, вообще многие, как из гоголевской шинели))))) кроме, кстати, того, с кем Джорджа Ллойд очень легко спутать ввиду имени, вот тот - да, исключительно посконный и традиционный "грязный валлийский карлик", как назвал его, не выдержав, премьер-министр.

scabon July 6th, 2015
С биографией Харре я не знаком, но Lyle Dick пишет в своей работе "Robert Peary's North Polar Narratives and the Making of an American Icon" (https://journals.ku.edu/index.php/amerstud/article/download/2999/2958), что Харре был "apparently a gay man" (с. 21), обосновывая это следующим образом:

"I have inferred Harré's sexual orientation from two documents. In the first, the stenographer Lilian Kiel, who took dictation from Harré for Hampton's cover story on Cook, provided a vivid, if rather homophobic description of him in 1910 from her perspective: "He smiled insipidly -- tucked a perfumed lavender silk kerchief into his highest coat pocket, tilted back his chair, proudly displayed a brand new pair of purple socks, ran his effeminate fingers through his shock of perfumed hair, and tried to assume his most effective literary pose!" Lilian E. Kiel, "The Faked 'Confession' or How a Magazine Made History!" The second document is from Eisa Barker's Papers at the University of Delaware. Despite their service as rival ghostwriters, Harré and Barker remained friends for many years. In 1929 he wrote to her, indicating his intention to travel to the French Riviera to spend the winter with a male friend: "Reggie, who is in New York for a brief visit, has a pet place, Bandol, where he wants me to winter." T. Everett Harré, Wrightsville, York County, Pennsylvania, to Eisa Barker, New York, 10 July 1929, Eisa Barker Papers, Morris Library, University of Delaware (Newark, Delaware)."

Что касается взаимоотношений Вирека и Харре, то тут я ничего разумного сказать не могу, разве что упомяну гипотетический "эффект Бэмби" -- см. https://en.wikipedia.org/wiki/Bambi_effect_%28slang%29

molodiakov July 6th, 2015
Очень любопытно, спасибо! Я про Харре тоже знаю немного. Эльза Баркер была приятельницей Вирека и в биографии несколько раз упоминается. В 1910 г. в Париже она водила его на могилу Уайльда.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account