Василий Молодяков


Previous Entry Share Next Entry

Книги Джорджа Вирека-23: Кайзер под судом (1937)

В предыдущей серии говорилось о самой неудачной книге Виреке. Сегодня речь об одной из лучших.

Отношения с Вильгельмом II и его семьей имели для его Вирека особое значение. Он пытался добиться приема у кайзера - как американский журналист - еще осенью 1908 г., но встреча не состоялась. В 1921 г. Джордж Сильвестр написал жившему в Нидерландах изгнанному монарху, напомнил о своей деятельности в годы войны и предложил стать его «пиар-агентом» в Новом свете. Вильгельм согласился и пригласил его в свой замок Доорн. Личное знакомство кузенов состоялось во второй половине октября 1922 г., когда Виреки неделю гостили в замке. Новость не прошла мимо внимания американской прессы. Недруги заявили, что, пообедав с Вильгельмом, наш герой «прибавил еще 50 процентов к своему стопроцентному не-американизму», а кайзеру «многое простится, если он возьмет Вирека в слуги и оставит его у себя». Наш герой перепечатал комплимент в своем журнале.
Понимая, какой шанс ему выпал, Джордж Сильвестр тщательно записывал увиденное и услышанное. Итогом стал очерк «Неделя с кайзером», занявший почти весь номер «American Monthly» (в том же году издан отдельной брошюрой по-немецки, ноя никогда не видел это издание) и содержавший помимо описания жизни в Доорне много «прямой речи» хозяина.

Monthly

Вирек увидел не сломленного полубезумного старика, проводящего дни в праздности, каким изгнанника рисовали газеты, но полного сил и энергии пожилого джентльмена, исполненного сознания своего положения и доброжелательного к окружающим, который ведет здоровую и скромную, но достойную экс-монарха жизнь, сочетая физический труд (любимое занятие – рубка и пилка деревьев) с работой в библиотеке и за письменным столом. Назвав кайзера «одним из самых информированных людей в Европе», автор отметил разносторонность интересов и широту его познаний, а также чувство юмора.
Публикация была официально санкционирована письмом графа Детлева фон Мольтке, адъютанта кайзера, которое Вирек воспроизвел факсимильно: в нем отмечалась его «многолетняя борьба за правду и справедливость» и выражалась уверенность в том, что «информация, доверенная вам Его Величеством, будет использована вами в подлинных, справедливых интересах Германии». Интерес к персоне Вильгельма был гораздо меньше, чем ранее, но он оставался «ньюсмейкером», и его первое после отречения авторизованное интервью стало событием, в том числе в Германии. Для Вирека главным было то, что визит в Доорн и его описание положили начало многолетней дружбе и продуктивному сотрудничеству, которыми он гордился. «Вы единственный журналист, – писал ему кайзер, – который переступил порог Доорна как мой гость, и останетесь исключением из правила». Когда репортер «New York Times» в конце июля 1923 г. поместил там корреспонденцию из Доорна как «единственный журналист, говоривший с кайзером с начала его изгнания», Вирек немедленно отправил в газету протест.
В общей сложности Джордж Сильвестр в 1922-1928 гг. опубликовал не менее двух десятков интервью с кайзером и статей с изложением его взглядов, не считая периодических публикаций в своем журнале . Если первые материалы касались событий прошлого или жизни в изгнании (например, слухов о семейных ссорах), то позднее в них преобладали высказывания по проблемам современности, среди которых Вильгельма особенно волновало положение белой расы перед лицом «пробуждения» не только Азии, но и Африки. Вирек исправно транслировал мнения своего корреспондента – например, относительно заговоров, которые Великобритания (якобы) плела против Германии в интересах масонства и «международного капитала», – но сам не всегда солидаризовался с ними, повторяя: «Художник, рисующий монарха, – не обязательно монархист».
Официальные отношения с нашим героем Вильгельм суммировал в письме к историку Гарри Барнесу 19 декабря 1926 г.: «Он предоставил свое перо и журнал в мое распоряжение, чтобы развеять ложь об ответственности за войну. С этого времени я регулярно посылал ему материалы частью в виде личных писем, частью в виде статей, которые он редактировал, использовал, готовил для печати и публиковал. Благодаря героической и энергичной борьбе ради меня он постепенно разубедил многих американцев, в прессе и не только, в нелепости отношения ко мне как к Дьяволу, развязавшему войну. Я лично очень признателен ему за помощь и советы в данном вопросе. Ни одной американской газете, синдикату или частному лицу не было позволено публиковать что-либо обо мне иначе как через Вирека. Он установил отношения со всеми влиятельными или ведущими газетами, синдикатами и редакторами, которые как минимум допускали иную точку зрения на меня и, тем более, принимали статьи, написанные или инспирированные мной. Так он стал центром всей информации, связанной с моей деятельностью, единственным толкователем моих идей с полным доверием к тому, какой путь он сочтет наилучшим для их распространения». Однако Вирек настоял на опровержении, когда его назвали «неофициальным послом бывшего кайзера».
После 1928 г. публикации прекратились, но отношения «кузенов» не пострадали. «На протяжении почти десяти лет, – разъяснил Вирек в конце 1937 г., – Его Величество из уважения к политическим чувствам в Голландии и в Германии воздерживается от публичных высказываний о любых политических проблемах» . Несколько раз он пересказывал положительные отзывы кайзера о Гитлере и «национальном возрождении»: не рассчитывая на реставрацию монархии, Гогенцоллерны были готовы послужить стране – однако режим, позиционировавший себя как революционный, в таких союзниках не нуждался, и доорнскому жителю посоветовали оставить свои мысли при себе, пригрозив лишить семью доходов от их земель. До Второй мировой войны Джордж Сильвестр с женой и детьми бывал в Доорне во время каждой поездки в Европу, присылал императору книги и советовался с ним, обращаясь к событиям прошлого.

Wilhelm
(фото из книги "Блики великих": Вирек второй слева, кайзер крайний справа, если кто не узнал)
По словам вирековского биографа Элмера Герца, «он проявлял почтительность, преданность, доброжелательность, дружелюбие, симпатию и нежность – как сын, но с собственной точкой зрения».
Добрые отношения связывали Вирека с кронпринцем Вильгельмом и с императрицей Герминой, второй женой кайзера, которые принадлежали к тому же поколению, что и он. Мемуары Гермины, написанные им по-английски с ее слов и адресованные американской аудитории, оказались успешным пиар-проектом: после частичной публикации на страницах «Liberty» в июле-августе 1927 г. они увидели свет по обе стороны Атлантики.

Hermine-Cov

История принцессы из рода, восемь веков правившего небольшим (всего 317 кв. км) княжеством Рёйсс-Грейц в современной Тюрингии, выглядела трогательно и романтично. Гермина с детства обожала кайзера и стала его женой в изгнании, несмотря на пересуды и разницу в возрасте: в день свадьбы, состоявшейся в Доорне 5 ноября 1922 г., жениху было 63 года, невесте – 34. Новая императрица оказалась на 5 лет моложе пасынка-кронпринца (и на 3 года – своего будущего летописца), но уже была матерью пяти детей от брака с князем Шёнайх-Каролат, умершим от туберкулеза. Вильгельм счастливо прожил сорок лет с императрицей Августой Викторией, последовавшей за ним в изгнание, но после ее смерти в 1921 г. находился в депрессии. Дальше всё произошло «как в романе»: один из сыновей Гермины написал ему письмо с выражением сочувствия, и растроганный монарх пригласил мальчика с матерью в Доорн. Наслушавшись историй о душевном состоянии кайзера, который якобы чуть ли не сошел с ума, Гермина поехала одна. Пребывавший в добром здравии, но страдавший от одиночества, Вильгельм после нескольких дней общения сделал ей предложение, что соответствовало желанию покойной супруги. «Память Августы Виктории – не призрак, разделяющий нас, но связующая нить», – сказал кайзер Джорджу Сильвестру, ставшему хроникером «романа».
Мемуары Гермины, умной и образованной женщины, записанные умелой рукой, были не только сентиментальной историей, адресованной женской аудитории, но и пропагандистской акцией, призванной показать «человеческое лицо» кайзера и его монархии. Вирек насытил их политическими сюжетами и порой использовал собственный текст, например, вложив в уста императрицы фразу из очерка 1923 г.: «Даже в Доорне Вильгельм держит руку на пульсе человечества». Книга также послужила легитимизации положения Гермины, поскольку многие монархисты выступали против этого брака.
Вирек оказался первым журналистом, которому живший в изгнании кронпринц осенью 1922 г. дал авторизованное интервью . Затем по его просьбе Вильгельм-младший написал о первой битве на Марне, в которой командовал армией. Вдохновившись успехом мемуаров Гермины, Джордж Сильвестр в начале тридцатых уговорил кронпринца взяться за новую книгу для англоязычного читателя, не ограничиваясь событиями войны, и предложил помощь в обработке материала с учетом интересов и запросов аудитории. «Правда о моей жизни» появилась в марте-мае 1933 г. в виде серии статей в «Liberty» – без упоминания Вирека как соавтора, хотя его руку легко узнать в редакционных врезках – но так и не вышла отдельным изданием. После прихода Гитлера к власти американцам стало не до Гогенцоллернов, хотя редакция – явно с подачи нашего героя – попыталась использовать их возможную роль при новом режиме как информационный повод.
Завершением императорской темы стала книга «Кайзер под судом», работа над которой началась весной 1935 г. Приход Гитлера к власти вызвал в США волну «антинацистской пропаганды, большая часть которой в основе своей является антигерманской и отдает военным психозом и лицемерием» (слова просоветски настроенного в то время журналиста Луи Фишера). Застрельшиками кампании выступили леволиберальные журналы «Nation» и «New Republic», ранее выступавшие против версальской системы и утверждений об исключительной виновности Германии. «Пропаганда времен Первой мировой войны отлично пригодилась для повторного использования перед Второй и во время нее, а германофобия, без сомнения, оказалась самым полезным из ее атрибутов... Этому способствовали политические эмигранты и другие враги гитлеровского режима, которые по прибытии в Америку сразу включились в формирование общественного мнения» (Джеймс Мартин).
Книга была закончена летом 1937 г. и вышла в свет в ноябре, с предисловием бывшего посла в Берлине Джерарда.

Kaiser-Cov

Для биографии «кузена» автор избрал форму... судебного процесса над ним. Такой ход ему подсказал Урслер на основании статьи 227 Версальского договора, в которой победители предъявили Вильгельму «публичное обвинение в высшем оскорблении международной морали и священной силы договоров». Однако еще в феврале 1918 г. некий Эдвард Менкин из Чикаго выпустил брошюру «Суд над кайзером», которую разослал в тысячи адресов, начиная с Вильсона, и несколько раз переиздавал. В ней Вильгельма, «представляющего зло на земле», судит Всевышний, причем прокурором является Сатана, у которого, согласно Талмуду, «есть добрые намерения». Сатана представляет суду различные доказательства – от библейских текстов, смысл которых извращен кайзером и германскими пасторами, до свидетельств американских дипломатов в Бельгии (удивительно, что ни слова о детях с отрубленными руками). Обвинив Вильгельма в том, что он «хочет занять мой трон в небесах», объявив американцев богоизбранным народом, а Вильсона – своим пророком (и попутно прокляв нежелающих подписываться на «Заем свободы»), Небесный Судия, при полном согласии ангелов-присяжных, приговорил кайзера к вечному заточению в семи кругах ада (по одному на каждый день недели), «откуда он никогда не сможет бежать и проповедовать свою германскую культуру». Знали ли Вирек и Урслер эту курьезную брошюру? Благодаря энергии автора, она вполне могла попасть к ним в руки, а затем всплыть в памяти у кого-то из них.

Menkin-Tit

Победители намеревались создать трибунал из представителей США, Великобритании, Франции, Италии и Японии, который «будет судить по мотивам, внушенным высшими принципами международной политики, и в заботе об обеспечении уважения к торжественным обязанностям и международным обязательствам, а также к международной морали. Ему будет надлежать определить наказание, которое по его суждению должно быть применимо». Они обратились к Нидерландам с требованием выдать кайзера, хотя тогда глав государств, даже бывших, не судили, а убивали – в результате революций, переворотов или покушений. Вильгельма собирались судить, «обеспечив существенные гарантии права защиты», но исход процесса казался очевидным, поскольку призывы «повесить кайзера» открыто звучали в США и Великобритании под воздействием рассказов о «немецких зверствах». Против суда и создания международного трибунала были Вильсон и Лансинг. Президент сомневался в личной ответственности кайзера за войну, в подсудности главы государства за действия, относящиеся к национальному суверенитету, и в уместности совмещения функций судьи и прокурора. Госсекретарь считал опасным прецедентом привлечение первого лица к ответственности международного трибунала и четкое определение понятия «агрессия», поскольку под него могли попасть многие действия Соединенных Штатов. Как заметил один британский юрист, американцы не хотели «создать возможность того, чтобы их президент когда-либо мог быть привлечен к ответственности». Суд не состоялся, поскольку Нидерланды отказались выдать кайзера, а «союзники» дали понять, что требовали этого лишь для проформы.
Не ограничиваясь обвинениями, предъявленными Антантой, Вирек решил разобраться со всей критикой в адрес Вильгельма – за напряженные отношения с матерью-англичанкой и ее окружением, отставку Бисмарка, резкие публичные высказывания и внешнеполитические демарши. Форма виртуального процесса позволила высказаться всем. В Верховном суде истории под председательством голландца заседали судьи из Германии, Франции, Великобритании и США. Прокурор, адвокат и свидетели, включая ушедших в мир иной, говорили цитатами из официальных документов, мемуаров, писем и исторических исследований. Автор использовал материалы, накопившиеся у него за многие годы, и послал корректуру ведущим историкам-ревизионистам, высоко оценившим книгу, но оспорившим отдельные выводы. Присяжные – представители воевавших и нейтральных стран – слушали и задавали вопросы. Один из них на протяжении всего процесса не снимал с лица маску.
Автор подчеркнул, что его труд не был санкционирован или одобрен героем и что он полностью свободен в оценках и выводах, но итог получился в пользу экс-императора. «Кайзеру повезло, что дело представлено таким умелым адвокатом», – заметил Джерард. В пристрастии Вильгельма к физическим упражнениям и дисциплине Вирек видел не проявление «тевтонского духа», но стремление преодолеть физический недостаток левой руки (из-за травмы при появлении на свет) и влияние наставника Георга фон Хинцпетера, кальвиниста и спартанца, которого знавшие его лично оценивали совершенно по-разному в зависимости от собственных пристрастий и политической конъюнктуры. Отставку Бисмарка – первое важное решение, принятое молодым монархом и подвергнутое всеобщей критике, – автор объяснил тем, что привыкший к единовластию «железный канцлер» не собирался считаться с новым сюзереном, которого полагал слишком либеральным, и пугал его последствиями реформ. Император не испугался – и распростился с лучшим из своих канцлеров. Внешнеполитические промахи героя Вирек отнес на счет «человека с глазами гиены» – «серого кардинала» МИД барона Фрица фон Гольштейна и «канцлера со змеиным языком» Бернгарда фон Бюлова, не пощадившего монарха в мемуарах. «Уайльд заметил, что у каждого великого человека есть ученики, но биографию обычно пишет Иуда. Большинство друзей кайзера написали о нем и большинство из них оказались иудами». Вирек не обошел вниманием и такого друга, как князь Филипп фон Эйленбург, «Джекил и Хайд императорского двора», эстет, интриган и жертва интриг, герой гомосексуального скандала, о котором писал еще в 1908 году на страницах «Current literature».
Рассказывая о сложных отношениях героя с «дядей Берти» – британским королем Эдуардом VII (братом матери) и «кузеном Ники» – царем Николаем II, автор высказал интересную мысль: «Несмотря на отказ от возобновления договора с Россией, Вильгельм хотел укрепить историческую дружбу Пруссии с могущественным соседом. Русское понимание монарха как помазанника Божия, абсолютная власть царя и патриархальное устройство русского общества укрепляли его привязанность. Царь был – по крайней мере, в теории – тем, кем Вильгельм хотел быть. Возможно, было бы лучше, если бы Николай II правил в Германии, а Вильгельм II в России. Для России это точно было бы лучше. У Вильгельма были все качества, которых не хватало царю, – сильная воля, способность и желание править самолично».
Заключительная речь защиты суммировала аргументы, опровергавшие тезис об исключительной ответственности Германии и кайзера за мировую войну. После этого присяжным предстояло дать ответ о виновности подсудимого в некомпетентности, вероломстве и сознательном планировании и развязывании войны. Ответ оставался за читателем, ибо именно он оказался присяжным в маске. Автор умело подвел нас к оправдательному приговору, но, как заметил биограф Вирека Нил Джонсон, «вполне можно ожидать признания кайзера виновным как минимум в некомпетентности при выборе подчиненных и контроле за их действиями».
Рассмотренные в книге вопросы имели не только академический интерес. В предисловии «Это может случиться снова» – об угрозе новой войны – Вирек заявил: «Полное неучастие Америки в конфликтах в Европе и Азии – единственная политика, которая еще может предотвратить мировой пожар. Если в случае войны возглавляемые Соединенными Штатами две Америки откажутся от любых сделок со всеми участниками, воюющие страны – хотя надежда на это невелика – могут найти мирное решение своих проблем. В любом случае, если Америка останется в стороне, будет возможно локализовать пожар в Старом свете... Сомнительно, что мы или какая-либо другая страна сможем пережить без полного социального и морального уничтожения еще одну мировую войну, которая будет вестись куда отчаяннее, с более грозным оружием и стальной решимостью» .
«Кайзер под судом» имел успех – сразу потребовалась допечатка. Полковник Хауз и Бернард Шоу прислали одобрительные письма, воспроизведенные в британском издании, которое вышло полгода спустя. По словам «полковника», «увлекательный и выдающийся труд» «читается как роман Дюма», оставаясь «важным вкладом в историю». Оценив новаторскую форму книги, Шоу назвал ее «одновременно драматичной и разумной – необычное сочетание», уважительно отозвался о кайзере и зло о Грее. Однажды Вильгельм в шутку предложил создать Международную политическую психбольницу и назначить директорами Барнеса, Вирека, сенатора Оуэна и Шоу, причем последнего – управляющим. Говорили, что кайзер остался недоволен историей своего виртуального процесса, но следующим летом кузены встретились в Доорне как ни в чем ни бывало. В 1954 г. принц Фридрих Прусский (1911-1966), знавший Вирека с довоенных времен, отметил: «Моя семья и я всегда помним отвагу, с которой вы написали прекрасную книгу о моем деде» (письмо в моем собрании). Герц считал, что «если бы не Гитлер, книга сразу по выходе была бы признана тем, что она есть – лучшим исследованием об этой порой трогательной и зачастую нелепой исторической личности».
После войны «Кайзера под судом» вспоминали разве что в подстрочных примечаниях (например, в связи с историей реальных попыток предать кайзера суду), пока в 2005 г. американский журналист Том Рейсс не сделал сенсационное заявление: книгу написал не Вирек, а сын бакинского нефтепромышленника Лев Абрамович Нусенбаум, он же «Эссад Бей» – популярный в 1930-е годы автор книг на политические темы, он же «Курбан Саид», роман которого «Али и Нино» считается классикой азербайджанской литературы. Основание – письмо Нусенбаума от 23 июня 1941 г. к знакомой: «Если бы она была опубликована под моим именем, это была бы книга как все остальные, но под именем Вирека она стала бы сенсацией, поскольку по необъяснимым причинам Вирек считается в Америке незаконнорожденным кузеном кайзера. Поскольку я никоим образом не являюсь кузеном кайзера, книга была напечатана под именем Вирека, что намного лучше, чем если бы было добавлено мое имя. Мы оба довольны – это называется литературным бизнесом».
Можно ли этому верить?
Джордж Сильвестр был знаком с Эссад Беем, зная его под этим именем. Они познакомились в Европе в 1932 или в 1933 г. Находясь в 1934 г. в США, Эссад Бей вместе с Виреком занимался антибольшевистской пропагандой, а позже иронически заметил в одном из писем: «Конечно, он шпион, палач, бандит, и каждый демократический журналист знает, что во время мировой войны Вирек потопил «Лузитанию». На самом деле он очень славный человек и был моей единственной отрадой в Америке». По словам Питера Вирека, «отец всегда восхищался Эссад Беем, называя его одним из лучших писателей, которых знал». В послесловии к «Кайзеру под судом» автор писал: «Я обязан Мухаммеду Эссад Бею за многие ценные советы». Но не более.
Доказательств того, что склонный к мистификациям Нусенбаум написал хотя бы часть книги о кайзере, у нас нет; его переписка с Виреком, видимо, не сохранилась. В середине тридцатых Эссад Бей, несмотря на возраст (на двадцать лет моложе Вирека!), находился в зените славы, ежегодно выпуская новые книги по-немецки, которые переводилось на английский, французский, итальянский и другие языки. Две из них – о Николае II и Реза-шахе – перевел Пол Меркер-Бранден, давний сотрудник нашего героя, который, видимо, «сосватал» их. Популярный и честолюбивый автор, Эссад Бей использовал несколько псевдонимов, особенно после запрета его сочинений в Третьем Рейхе по «национальному» признаку, но не нуждался в том, чтобы писать большую книгу для другого. В свою очередь, Виреку – не менее плодовитому и, на тот момент, вряд ли намного более известному в Европе, чем Эссад Бей, – не требовался «литературный негр», особенно для работы над столь знакомой темой. Ему помогали сыновья и Герц, что отмечено в послесловии; биограф получил экземпляр первого издания с инскриптом «другу и противнику, но больше другу, чем противнику», а в надписи на экземпляре второго Вирек повторил знаменитые слова Лютера: «Здесь я стою и не могу иначе».

Kaiser-Ins1

Джордж Сильвестр пользовался советами Нусенбаума, вместе с которым даже съездил к кайзеру, и, видимо, давал ему на прочтение рукопись. Остальное – фантазии.
Узнав о смерти «августейшего кузена» в оккупированных Вермахтом Нидерландах 4 июня 1941 г., Вирек отправил телеграмму его внуку Луи Фердинанду: «Кончина Его Императорского Величества глубоко потрясла меня. На протяжении многих лет он был частью моей жизни, поэтому что-то во мне переменилось. Я был рад узнать от фон Домма и от Ее Императорского Величества, что кофе, посланный мной в Доорн, порадовал его и что он пил его за завтраком, хотя несколько лет не притрагивался к кофе. В одном из последних писем Император пообещал приберечь бутылку вина для нашей следующей встречи. Увы, этот день никогда не наступит!».
"Кайзер под судом" - одна из лучших книг Вирека, заслуживающая перевода и издания в России, особенно при отсутствии качественной биографии кайзера на русском языке.
В моем собрании хранятся три экземпляра американского издания с автографами и один британского (приведен выше).
Самый интересный инскрипт адресован Джеральду Мувиусу (1907-?), секретарю сенатора-"изоляциониста" Джеральда Ная, и упоминался в обвинениях против "нацистского агента Вирека" (O. John Rogge. The Official German Report. N.-Y.-London, 1961. P. 155), но эту историю я выделю в отдельное производство. Второй инскрипт на американском издании - редкий для Вирека случай, когда он надписал книгу для знакомого своего знакомого. Книга предназначалась хирургу Францу Тореку (1861-1938) – «другу моего доброго друга доктора Кёмпеля», известного нью-йоркского врача Франца Кёмпеля (1869-1950), одного из основателей Общества Штойбена.

Kaiser-Ins3

Об адресат третьего я пока ничего не знаю и даже не смог прочитать одно слово в надписи.

Kaiser-Ins4

  • 1
lucas_v_leyden July 7th, 2014
С ума сойти, какой сюжет! А уж с появлением Нусенбаума делается еще занятнее (я читал его романы и уж никак не думал столкнуться с ним в этой истории). Красота!

molodiakov July 7th, 2014
С учетом, что автор и герой - кузены, сюжет особенно хорош))) Нусенбаума я ничего не читал и узнал о нем только из "Ориенталиста" Тома Рейсса - книги, на мой взгляд, не идеальной, но очень распиаренной. А на саму книгу вышел только благодаря упоминанию в ней Вирека; связь Нусенбаума с Меркер-Бренденом Рейсс, по-моему, просмотрел. Ну и насчет "Кайзера под судом" авторство Вирека несомненно.
Вот где головокружение, так это с сенатором Наем и его секретарем. Но об этом отдельно)))

nkbokov July 8th, 2014
Вильгельм похож на Станиславского... Верите?
А навязчивый проект суда, осуществившийся в... Нюренберге.
Как медленно зреют некоторые идем...

molodiakov July 9th, 2014
В чем Вильгельм похож на Станиславского? Поделитесь - мне очень интересно. Мне Вильгельм вообще интересен.
Зреют-то идеи быстро... а вот воплощение...

phd_paul_lector July 18th, 2014
интересная история!

а Америка так и не вняла совету насчёт "сделок со всеми сторонами"...

molodiakov July 19th, 2014
Сделки с немцами были проблематичны по техническим причинам: контроль над Атлантикой. Ну и лобби у немцев в Вашингтоне не было никакого. Как и потом...

  • 1
?

Log in

No account? Create an account