Василий Молодяков


Previous Entry Share Next Entry

Книги Джорджа Вирека-19: Плоть и кровь моя (1931)

В предыдущих сериях говорилось о триумфах Вирека в фикшн и нон-фикшн. Теперь речь о поэзии.
Работа над «трилогией о бессмертных» снова подвигла Джорджа Сильвестра к самоанализу. Итогом стала вышедшая в середине апреля 1931 г. у Хораса Ливрайта «Плоть и кровь моя. Лирическая автобиография с нескромными примечаниями» – собрание стихотворений с автокомментариями к каждому.

Flesh-Tit

«Всё искусство – эксгибиционизм, и каждый поэт – эксгибиционист, – провозгласил он. – Мои сочинения – череда интимных откровений». Как будто спохватившись, что книгу зачислят исключительно по ведомству сексологии, автор принялся нахваливать свои стихи, напомнив, что они предшествовали поэтическому ренессансу 1912 года, и процитировал своего приятеля Шеймуса О’Шила: «Возвращение Джорджа Вирека на литературную сцену есть одно из счастливых свидетельств того, что война закончилась... Выросло молодое поколение, не знающее о своем долге перед Виреком. Верно, что американская поэзия в отношении формы и техники развивалась не по тому пути, который он предлагал, но так же верно, что за свое освобождение от озабоченности этикой и за предоставление прав эстетической свободе она должна благодарить Вирека больше, чем кого-либо, за возможным исключением Эзры Паунда». «Если американская поэзия, – добавил наш герой,– отклонилась от того пути, который я предлагал, тем хуже для нее. Я до сих пор ищу в стихах рифмы и смысла».
«Плоть и кровь моя» стала памятником автору, который уже в самом первом стихотворении, ранее не входившем в сборники, заявил:
Это жизнь моя. Я постелил себе эту постель.
В изголовье – приаповы розы, рожденные жаждой,
Чтоб отточенный шип – когда роза увянет однажды –
Продолжал, обжигая, умы распалять, как теперь.
(перевод Марины Гарбер)
Признав недостатки ранних стихов, Джордж Сильвестр отбросил многие из них, но совершенно по-уайльдовски отказался исправлять оставленные. В четырехсотстраничный том вошли 98 произведений (я подробно проследил, что из какого сборника, но об этом - в биографии), а также предисловия к «Ниневии» и «Свече и пламени», вступительные статьи Льюисона и Энгеля к немецким сборникам, библиография - с раскрытием тайны переводных стихов в английской «Ниневии» - и подборка хвалебных высказываний критиков. Автор не сохранил циклизацию прежних сборников и заново перераспределил тексты по разделам: «Розы Приапа» – «Эрос распятый» – «Фаллическая литания» – «Плод странных ночей» – «Странники через все времена» – «Дом песни» – «Ave Triumphatrix» – «Мятежная жатва» – «Трубы на рыночной площади» – «Дочери Лилит и дочери Евы» – «Песни против бога». В 1931 г. эти «горящие здания» и «литургии красоты», «зажженные бездны» и «необузданные скверны» выглядели старомодно, но книгу стоит прочитать сегодня, когда мода больше не имеет власти над музой.
Литераторы восприняли «Плоть и кровь мою» как подведение итогов и свидетельство ушедшей эпохи. Именно так надо понимать оценку Людвига Льюисона: «самый выдающийся американский поэт между 1907 и 1914 годами». Соответствующие страницы его книги «Выразительности в Америке» написаны в мае-июне 1931 г., вскоре после выхода «изборника», который тот наверняка получил одним из первых. Мнение Вирека о книге друга нам неизвестно, хотя нет сомнений, что он прочитал хотя бы главу «Сеятели и пролагатели путей», где говорилось о нем.
Луис Унтермейер снова бранил стихи Вирека, но Чарльз Таун и Джон Нейхардт оценили "Плоть и кровь мою" положительно. Последний усомнился, что «кто-либо из выдвинувшихся в эти годы превзошел Вирека как лирического поэта». «Я получил много чарующих писем от великих психологов, – вспоминал автор в 1955 г., – но пресса в целом проигнорировала книгу». Штекель увидел в ней «анализ, исповедь, проповедь, родник красоты и правды», Брилл – «важный человеческий документ, написанный разносторонним и глубоким мыслителем». Фриц Виттельс, ученик и биограф отца психоанализа, счел «беспристрастный самоанализ, возложенный на алтарь Фрейда, блестящим достижением, уступающим только вашей превосходной поэзии». Гарри Бенджамин писал другу 30 апреля: «Сочетание выдающихся дарований поэта и писателя со знанием биологии, эндокринологии и психоанализа делают твою книгу для меня, несомненно, самой увлекательной автобиографией из всех когда-либо написанных. Для образованного неспециалиста это почти учебник сексологии... Сексолог найдет анализ будящим мысль, даже если не согласится с некоторыми выводами. Книга вызовет разные эмоции... Главная – зависть к богатству твоей эмоциональной жизни... Ты один из немногих счастливцев, кто сделался господином собственной сексуальности, а не ее рабом». (Эх, не нашлось у меня в нужный момент 600 долларов чтобы купить оригинал этого интереснейшего письма!).
"Плоть и кровь моя" - именно как сочетание стихов и автокомментариев - ИМХО, лучшая книга Вирека. Она заслуживает перевода и издания в России, но и первое, и второе, увы, представляется мне малореальным - в нынешней ситуации. Разве что найдется переводчик - мастер и энтузиаст одновременно. Но пока не нашелся, хотя не одному я дарил эту книгу, почти не скрывая своих намерений. А деньги на издание как-нибудь соберем.
В моем собрании "Плоть и кровь моя" представлена шестью экземплярами с автографами, причем четыре в суперобложках работы Ханса Флато (1887-1950) http://www.americanartarchives.com/flato.htm

Flesh-Cov

Самый ранний инскрипт адресован некоему Теодору Монтэгю (ничего о нем не знаю) и содержит первую строку первого стихотворения в книге.

Flesh-Ins1

Второй по хронологии адресован бродвейскому продюсеру Джеку Бенджамину, упоминавшемуся в серии про "Мои первые 2000 лет".

Flesh-Ins2

Адресат лаконичного третьего - литературный критик Джозеф Кратч (1893-1970), член редколлегии леволиберального журнала "The Nation", где Вирека в то время только ругали. Но их сближала любовь к Эдгару По, чем, видимо, и объясняется надпись "дружественному врагу" (позже Джордж Сильвестр так назвал Эптона Синклера).

Flesh-Ins3

Об адресате четвертого инскрипта я не знаю ничего.

Flesh-Ins4

Зато адресат пятого - известный американский художник-импрессионист Иоганн Бертельсон (1883-1972), автор прелестных городских пейзажей (в сети много картинок - посмотрите!). С этим экземпляром связана забавная история. Обычно американские букинисты (сетевые) не снижают цены и редко торгуются. Книга была выставлен в продажу, кажется, за 250 долларов и за год (!) "похудела" до 35 (ИМХО, очень разумная цена). Я не стал искушать судьбу и купил ее.

Flesh-Ins5

Наконец, шестой экземпляр был подписан коллекционеру Томасу Хэду, о котором я уже писал.

Flesh-Ins6

Попадутся еще с именными инскриптами - куплю! Очень люблю эту книгу. И от ее бумаги пахнет как-то особенно приятно.

?

Log in

No account? Create an account