Василий Молодяков


Previous Entry Share Next Entry

Книги Джорджа Вирека-10: Песни Армагеддона (1916)

В предыдущей серии речь шла о пятитомном собрании сочинений Вирека (1912). Оставляя пока в стороне пропагандистскую продукцию времен Первой мировой (авторских книг там не было), обратимся к возвышенному.
Война войной, но Джордж Сильвестр не забывал о литературе. В июле 1915 г. «Fatherland Corporation» выкупила у «Moffat Yard & C°» авторские права на все его книги, набор и переплетенные экземпляры. «Fatherland» рекламировал пятитомник сочинений редактора по специальной цене в 4 доллара (в 1912 г. он продавался за 6 долларов) вместе с годовой подпиской на журнал. Это опровергает рассказ Вирека о том, что после вступления США в войну издательство прислало ему пять ящиков с набором «тех самых книг, которым было обязано своей известностью». Новый сборник стихов он решил выпустить под «литературной», а не «пропагандистской» маркой – у самого передового американского издателя тех лет Митчелла Кеннерли (о нем стоит написать отдельно). Получивший название «Песни Армагеддона» сборник – в отличие от предыдущих без предисловия – вышел в конце мая 1916 г. Анонс «Fatherland», написанный скорее всего самим автором, выделил в нем наряду с военными стихами «новую ноту глубокой человечности и жалости».
Небольшая – 60 страниц – книга распадается на две примерно равные части. Начальные разделы «Книга Армагеддона» и «Книга мертвых» выглядели вызывающе. Первый включал стихи из «Fatherland» о «Вильгельме II, Князе мира» и о «железном канцлере» Бисмарке, обращение «Германо-американца к усыновившей его стране», перевод «Deutschland uber Alles», инвективы против «нейтрала» Вильсона, «продажной» Италии, «Песнь против Японии», получившая новую актуальность в годы войны (Япония воевала на стороне Антанты), и «Гимн Армагеддона». «Книга мертвых» поминала Джона Пирпонта Моргана-старшего, противопоставленного сыну-англофилу, пивовара-мецената Адольфуса Буша и мексиканского диктатора Уэрту. Вирек не впервые критиковал политику Вильсона, добившегося его свержения: той же линии еще до войны последовательно придерживался редактировавшийся им журнал «Current Opinion». «С точки зрения вечности» наибольший интерес представляет вторая половина – третий по счету раздел «Книга Елены и Маргариты».
Автор утверждал, что «Песни Армагеддона» «были приняты равнодушно»: «Безразличие критиков разочаровало, но не было фатальным, поскольку его явно вызвал военный психоз». Книга не вызвала такого резонанса, как «Ниневия» и «Свеча и пламя», но ее нельзя назвать «проигнорированной». Старый приятель, поэт и публицист Шеймус О’Шил писал: «В царстве страсти, которое Вирек сделал своим, он одержал новые поэтические победы... Только человек, предельно искренний в убеждениях и владеющий мастерством, мог создать настолько смелые и индивидуальные, сильные и страстные, волнующие и совершенные стихи». «The Poetry Journal» заявил, что «Песни» «отмечены тевтонской силой и вызовом, которые нельзя не заметить. Пожалуй, ни один из живущих сегодня в Америке поэтов не обладает большей легкостью стиха, чем Вирек. Он всегда успешен в замысле и воплощении, всегда отличается богатством красок, ритма и воображения». В других отзывах звучали злободневные, но не злобные ноты. «Evening Post» назвала книгу «обоймой прогерманских поэтических патронов». Определение понравилось автору, и он использовал его для рекламы, хотя позднее предпочитал не вспоминать. «Удивительно, но мы не видим ничего немецкого, никакого грубого тевтонского символизма», – писала газета «Courier Herald», выходившая в Луисвилле, штат Кентукки. «Вирек может не быть хорошим американцем, но он хороший американский поэт», – считал рецензент «Advertiser» в Монтгомери, штат Алабама. «Вирек и поэт, и патриот», – парировал в газете «Bee» Виктор Розуотер из Омахи, штат Небраска, – тот самый, который в 1912 г. возглавлял национальный комитет республиканцев и снабдил нашего героя билетом на съезд для голосования за «Тедди». «Бедному Виреку пришлось делать выбор между двумя героями – кайзером Вильгельмом и Рузвельтом, и я знаю, – писал он позднее, – как должен был ранить его душу отказ от кумира 1912 года». На страницах «Mirror» Уильям Мэрион Риди подвел итог: «С дефисом или нет, Вирек – поэт и поэт сильный... Он поет как Берсерк. Но он поет... Его стихи могут шокировать, но по прочтении вы обнаружите, что бессознательно запомнили немало строк благодаря их точности, рифме и ритму». Политически они оказались в разных лагерях, что отметил рецензент, но Джордж Сильвестр перепечатал отзыв. Думаю, не обидело его и упоминание о влиянии Суинберна.
Восторженная рецензия Алистера Кроули в июльском номере «International» за 1916 г. называлась «Самая примечательная книга года»: «Современные умы не могут отличить хорошего поэта от великого, потому что никто не знает настоящих мыслей «духа времени»... Сейчас в Америке больше плохих поэтов на кубический дюйм, чем в любой другой стране, начиная с сотворения мира... Большинство честно оставило в стороне вопрос техники как явно недоступный им, предпочитая разрезать на строки скверную прозу и печатать ее как стихи. <…> Хороших поэтов в Америке можно пересчитать по пальцам одной руки героя, только что вернувшегося с фронта без девяти пальцев. Этот поэт – Вирек. Вы можете прочитать его последнюю книгу от корки до корки и вряд ли найдете хоть одну строфу, которая не читалась бы так же просто, как если бы она была написана прозой». За двусмысленными, чтобы не сказать сомнительными, комплиментами следовали похвалы поэтическим достоинствам исключительно политических стихов…
Контрастом прозвучал краткий отзыв «Е.Т.» в журнале «Poetry», больше похожий на эпиграмму: «Томик типичен для позднего Вирека, полного ароматов, словес и соблазнов надушенной плоти. Простительно, что военные стихи – пропаганда, а не поэзия. Поэты лучше, чем Вирек, потеряли ощущение искусства в горячем дыхании войны. Но то, что он, в юности бывший одним из чистейших лирических дарований нашего времени, еще не достигнув сорока лет, дошел до беспомощного ребячества любовных стихов этой книги, воистину достойно жалости. Вирек зарыл свой талант в могилу плоти. Об остальном лучше снисходительно промолчать».
В 1918 г. приказами военного и морского министров книга была изъята из армейских и флотских библиотек (это отдельный сюжет - весьма занятный). Много ли там на самом деле было ее экземпляров, не знаю.
Из стихотворений этой книги на русский язык пока переведены только "Вильгельм II, Князь мира" и "Песня против Японии", но они, надеюсь, до конца этого года будут опубликованы в двух моих статьях, так что прошу немного подождать.
Обычные экземпляры этой книги вполне находимы, но редко - в суперобложке. "Песни Армагеддона" представлены у меня пятью экземплярами с автографами автора. Один - особый, четыре из основного тиража в зеленых тканевых переплетах (два с сохранением суперобложек).

Songs-Tit

Особый экземпляр в красном целькнокожаном переплете с золотым тиснением был вручен любимой жене Гретхен – 19-летней Маргарет Эдит Хайн, которая в сентябре 1915 г. стала "миссис Джордж Сильвестр Вирек". Книга содержала печатное посвящение ей как «Восхищению сердца». (Это моя самая дорогая покупка среди вирековских книг).

SongsRed-Cov

Автор подарил его «Восхищению сердца от восхищения сердца Восхищения сердца, Вагнеровской блондинке от ее возлюбленного, товарища и друга».

SongsRed-Ins

Инскрипт семье Хайн гласил: «Родителям Восхищения сердца с наилучшими пожеланиями от мужа Восхищения сердца. Путти» ("Путти" - домашнее прозвище автора).

Songs-Ins01

Меценатка Минни Унтермейер (жена известного адвоката Сэмюэля Унтермейера), украшением салона которой оставался Джордж Сильвестр, получила сборник «в память многих штормовых дней бурных лет Армагеддона с наилучшими пожеланиями и приветом от автора».

Songs-Ins1

Завсегдатай ее собраний Уильям Макаду, министр финансов и зять президента Вильсона, выразил недовольство тем, что здесь бывает Вирек. «Если вам не нравятся мои друзья, – ответила хозяйка, – вам не следует приходить в мой дом». Когда в августе 1924 г. Минни умерла, Сэмюэль Унтермейер попросил нашего героя сочинить ей эпитафию.

Четвертый экземпляр был подарен через восемь лет после выхода книги Сиднею Валлаху - американскому еврейскому деятелю, известному выступлениями против сионистов, в том числе вирековского друга Людвига Льюисона. Однако он больше интересовал Джорджа Сильвестра как член правления Ассоциации памяти Теодора Рузвельта, поскольку в книге был воспроизведен "Гимн Армагеддона", написанный для президентской кампании "Тедди" 1912 года.

Songs-Ins3

Пятый экземпляр был, думаю, не подарен, а подписан - четыре десятилетия спустя - по просьбе его владельца коллекционера Томаса Хэда, о котором я уже не раз упоминал. В инскрипте автор назвал "Рузвельтовский гимн" "лучшим и уж точно самым искренним стихотворением в книге".

Songs-Ins2

Ну разве не прелесть?!

  • 1
lucas_v_leyden April 7th, 2014
Пять экземпляров с автографами?! Пять?!!! Снимаю шляпу почтительно. У меня ни одной книги нет в количестве пяти экземпляров с автографами. А вот по четыре - есть:)

molodiakov April 8th, 2014
В следующей серии будет шесть.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account